rus   ukr   ell   eng
         
  • Αρχική
  •  
  • Ιστορία
  •  
  • Πολιτισμός
  •  
  • Πύλη Επιχειρήσεων
  •  
  • Ακίνητα
  •  
  • Κατάστημα

Традиции, обычаи и обряды греков Украины

ТРАДИЦИИ, ОБЫЧАИ  И ОБРЯДЫ ГРЕКОВ УКРАИНЫ

Традиционная культура греков Украины отображает особенности их исторического развития и служит верным признаком преемственности поколений, вековых связей украинских эллинов с Элладой, прародиной - Крымом и мировым эллинизмом. Несмотря на превратности судьбы, меняющуюся природную и социальную среду, греки сохранили свою самобытную культуру, обряды, обычаи, язык, пищу, музыку, одежду - всё, что несет на себе отпечаток легендарной истории эллинов.
Усвоение духовных богатств, накоплеменных предыдущими поколениями, способствует формированию национального самосознания и активизирует процесс национально-культурного возрождения этноса.
Сегодня в повседневной жизни греков многие из традиций, обычаев сохранены и действуют в полном либо частичном виде.
Некоторые из них представлены в данном пособии на основании описаний Д.Хараджаева «Мариуполь и его окрестности»,  Э.Хаджинова - одного из первых этнографов и краеведов, Ю.Ивановой в книге «Греки России и Украины», И. Джухи «Одиссея мариупольских греков», М. Араджиони «Греки Крыма и Приазовья: история изучения и историография этнической истории и культуры (80-е годы ХVIII-90-е годы ХХ в.)», И.Пономаревой «Етнічна історія греків Приазов'я», С.Темира «Очерки об истории села Старомлиновка», Г.Косяковой - зав. отделом культуры исполкома ФГОУ, Т. Богадицы - старшего научного сотрудника музея истории и этнографии греков Приазовья, пос. Сартана, Л.Папуш - зав.отделом культуры Володарского районного общества греков, Н.Чапни, Е.Патрай - председателей Мариупольского городского и Старобешевского районного обществ греков, старожилов, работников музеев, учителей и активистов греческих обществ Приазовья.
Редактор раздела - Косякова Галина Петровна.
Научный консультант - доктор исторических наук, декан исторического факультета МГГУ Пономарева Ирина Семеновна.


Календарные обычаи и обряды

Рождество (румейск. Христупаска, каланда), как и Новый год (румейск. Чунурью хронос), ознаменовывались исполнением ритуальных песен-каланд (греч. τα καλαντα) и набором ритуальных действий.  
Вечером мальчики возрастом 10-12 лет (а иногда и девочки) ходили по дворам, распевая старинные каланды, которые в Приазовье называют укра­инским словом «колядки». Колядовать, говорят в народе, - это значит Бога хвалить (татарск. Аллах сулеле). Хозяйки специально для детей выпекали калачи (халбчича), маленькие булочки или покупали их в магазинах. Дети нанизывали эти калачи на переброшенную через плечо веревочку и так обхо­дили все дома в селе. Детям постарше давали мелкие деньги. Юноши старались заполучить пирог из рук своих любимых как знак сердечной привязанности. Собранные подношения, сло­женные в большие корзины, колядовавшие парни продавали, покупали водку и устраивали общую пирушку.
В селе Большой Янисоль (Великая Новоселка) рождественская песня начиналась словами:

Христос инытъын,                                              Христос родился,
Хара с тун козмус,                                               Радость людям,
Хари тосин ти,                                                   Радость большая,
Палито син.                                                        Очень большая.                                                       

Известный собиратель румейского фольклора Н.А.Хорош считал, что понять смысл всех слов ритуальных песен очень трудно, так как они, ис­полнявшиеся на слух, искажены. Мелодии же сохранились хорошо, они в основном одинаковы во всех румейских селах, имеются лишь небольшие вариации.

Детские колядки отличались быстрым темпом исполнения и веселым содержанием:
Арши, арши та каланда,               Начинаем, начинаем каланду,                                                                                                                                                                      Арши ту энарею                          Начинаем                                                                                                                                                                                                                                                                                      
Оцо инытъны Христос!             О том, что Христос родился!

На Рождество был распространён ритуал «хождение со звездой», склеенной из серебряной бумаги и насаженной на вы­сокую палку. Это было принято в селах, расположенных вблизи Мариупо­ля.
Кульминацией праздника (и Рождества, и Нового года) было семейное застолье. Утром в день Рождества (румейск. Христупаска, татарск. барь-ям), вернувшись из церкви, семья усаживалась за стол. Прежде чем начать трапезу, зажигали лампады и читали молитву. Было принято, чтобы дети целовали руки ро­дителям. Потом принимались за еду. Обычные угощения - холодец, мясо (баранина, свинина, котлеты), хаймах - взбитые охлажденные вершки слегка топленого молока, слоеный сдобный пирог флуто и специальное угощение только на новогоднем столе - шумуш, слоёный пирог, начиненный тыквой и мясным фаршем, и мно­гое другое.
Рождество был и остаётся одним из самых любимых праздников как у взрослых, так и у детворы. В рождественские дни все были приветливы и веселы, не скупились на «каландятки», ходили в гости к родственникам, кумовьям и сами принимали гостей, по-гречески гостеприимно и щедро угощали.
                             
                                Ю.Иванова. Греки России и Украины.


Ай-Василь. Праздник «Ай-Василя» у греков Приазовья праздновался в каждой семье с 13 по 14 января. Это христианский праздник, который празднуют в православном мире, но особенно в Греции.
В Греции 1 января празднуют день святого Василия, отсюда новогодние обряды связаны именно с этим персонажем. Религиозные люди полагают, что св. Василий посещает дома христиан в ночь под Новый год так же, как Христос посещает их под Рождество. Как в старинные времена духам (душам предков) оставляли еду, так позже стали оставлять на столе или под семейными иконами угощение для Христа с Девой Марией, а под Новый год - для св. Василия. Готовили кутью (коливо, греч. κόλλυβα) или выпекали пирог - василопиту - «Хлеб св. Василия» (греч. Βασιλοπιτα). Считалось, что Василий покровительствует земледельцам, ночью посещает конюшни и хлева и проверяет, как хозяева обращаются со своим домашним скотом. Труженики делились коливом и василопитой со своим хозяйством: землепашцы - с рабочим и домашним скотом, рыбаки - со своими лодками, мельники - с жерновами. В Приазовье, где магические приёмы утратили в определенной мере своё смысловое значение, в некоторых семьях  их ещё помнят. Например, в селах Чардаклы, Бугас женщины бросали калачики в колодец или в криницу.
Религиозные люди утром ходили в церковь, а с полудня уже начинали ждать гостей. Очень важно было появление первого гостя: хорошо, если это был мужчина, его с радостью встречали, угощали. Появление женщины в качестве первого гостя считалось дурным предзнаменованием.
В Приазовье «Ай-Василя» начинали праздновать с 13 января. Накануне хозяйки пекли и готовили «халачича ки халача», пирог «Ай-Василь» с копейкой и «шумуша» (слоёные пироги с мясом). Старики называют праздник «Ай-Василь» «шумуши  т' мера» - днём слоеного пирога. В бытность наших бабушек шумуш ели только на Новый год, поэтому их пекли много, до 20 штук (семьи были большие и ко­лядников надо было угощать).

С наступлением легких сумерок первыми ходили колядовать девочки:
   «Широ-широ та каланда
   Ферми эна халадиц».
Новогодние колядки, или как их греки называют «каландэша трагойдъа», очень древнего происхождения. Появились они вместе с появлением христианства. «Каланда» - по-румейски новогодний праздник. Во время празднования Рождества и Нового года исполнялись песни рождественского и новогоднего характера.
Девчата ходили с верёвочкой через плечо, на которую нанизывали калачики. Денег девочкам не принято было давать, их угощали калачиками и домашним печеньем (позднее - конфетами).
Как только зажигалась первая звезда, с 4 до 8 часов вечера начинали ходить «та пидьичча» - мальчики. А с 8 до 11 вечера ходили молодые парни. Приходили колядовать с плугом, ходили с ним из дома в дом. Если в каком-то из дворов хозяин не открывал дверь, ему во дворе «камишкап алетр» делали борозду, и наутро всё село знало, что этот хозяин скупой и жадный. Земля всегда кормила селян, не пустить в дом плуг считалось недостойным. В наше время ребята стали носить модель плуга. Когда заходят колядовать в дом, плужок ставят «пас ту трапез» - на стол и говорят приветствие: «Ашам - Хаир! Сабан забиритет!». Это приветствие испокон веков звучит во многих румейских селах, однако даже старые люди не знают его значения, поскольку звучит оно на татарском языке. В то же время «сабан» по-татарски озна­чает «плуг», следовательно, при­ветствие, значит: «Плуг пришёл, урожай пришёл!». Взрослым пар­ням хозяева давали деньги.
В некоторых сёлах в этот день заводили в дом теленка или коро­ву (кормилицу семьи), одевали на рог калачик. Если во дворе был колодец, в него тоже бросали ка­лач на урожай, чтобы не было за­сухи.
Ближе к полуночи, с 12 до 3-х утра, ходили петь «Арши та ка­ланда» уже взрослые мужчины и старики. Ходили группами по 8-10 человек.
Исполнение «Арши та калан­да» - это целый ритуал. Их испол­няли под иконами. Хозяин зажигал свечку или лампадку. Песня была длинная, её нужно было допеть и дослушать до конца. Пели поочередно по 2 человека. У каждой «двой­ки» была своя «партия». Ввиду отсутствия письменно­сти у наших предков лексика этих песен дошла до нас с большим ис­кажением текста. Иногда кажет­ся, что это просто набор слов. Но в некоторых куплетах можно всё-таки понять слова и смысл песни.
Взрослым колядникам хозяева давали «хундра халача» - боль­шие калачи. В новогоднюю ночь («руха ти валышкан») спать не ложились и свет горел до утра. Это был Но­вогодний марафон: одни уходили, другие приходили, двери в домах не запирались. Рано утром начинали хо­дить «посевники», посевали зерном - пшеницей. В пос.Ялта Першотравневого района, например, посевали только ячменём.
После того, когда прошли все  колядники, утром 14 января, в 3-4 часа, хозяин первым лично прохо­дил всё своё подворье и посевал ячменем. После этого приходили посевать все, кто желал, но обяза­тельно мужчины. В этот день каж­дый двор ждал, чтобы первым при­шёл мужчина, женщины в этот день из дома не выходили.
14 января вся семья собира­лась за праздничным столом «трапезом пас ту курват». В этот день на столе обязательно должны быть халва, пиляв (рисовая каша), кисель в тарелках, шимиша (ком­пот из сухофруктов), топленое масло с мёдом для кусочков пи­рога, их макали в сладкую подлив­ку.
В пос. Ялта новогодний пирог называется «Васили-пита». «Васили-пита» разогрева­ли в духовке, чтобы он «задышал». Перед тем, как разрезать пирог, гла­ва семьи обязательно крестился. Пирогом угощали в такой последовательности: первый кусок нарезался «для дома» (если в доме был Василий, первый кусок отдавали ему); затем дедушке, ба­бушке, хозяину, хо­зяйке, детям по возра­сту, а последний кусок разрезался «на хозяйство».        
Копейка с пирога сохранялась «счастливой» целый год возле икон. Если в этот день кто-то из членов семьи чихнул первым, ему делали подарок.
В сёлах Кирилловка и Келлеровка пирог называется «Ай-Ва­силь». Его разрезали на две поло­вины: правая оставалась в доме, а левая - «с ту чол» - в поле. Если копейка попадала в полови­ну «для дома», значит в новом году в доме будет богатство и благопо­лучие. Если на половину «в поле» - к богатому урожаю. А если копей­ка попадала под нож - значит бу­дет голод.
В большинстве сел, если семья была зажиточной, то пирог делали из сдобного теста, в семье победней пекли из пре­сного теста.
В п.Старый Крым «Ай-Василь» готовился круглой формы с мя­сом.
Где-то в 5-6 часов вечера вся семья, празднично одетая, усажи­валась на софу и с нетерпением ждала момент, когда старший в доме (дедушка или отец) разрежет пирог. Хозяин дома брал нож и на­чинал священнодействовать со словами: "Слава Богу, и этот день дождались". Потом делал крест на пироге и по часовой стрелке резал пирог на куски, а семья в это вре­мя произносила молитву.
Первый кусок - Ай-Василю, второй - дому, урожаю (этот ку­сок несли на поле), колодцу, до­машнему скоту - «маллара». И только потом - хозяину,  затем каждому члену  семьи, нищим - «эджилара».
В этот же день, 14 января, кре­стники с родителями носили ве­черю крестным - нуне и калоте (крестной и крестному). Это были:  «каландешу шумуш», «турта» (слоёный пирог) или «титэ» (пирог с начинкой халвы). В сёлах Кременевка и Касьяновка этот пирог называют «читэ». Его украшали пинцетом «а нда киртыкича», приподнимая тесто, таким образом он казался воздушным. В селе Малоянисоль пирог для кре­стных назывался «хлыю».
Празднование Нового года и Рождества у Приазовских греков - это не только следование древ­ним традициям, это и красивое, волнующее действо. Рождение Христа - это и рождение наших надежд, чаяний на то, что наша жизнь будет лучше, краше, дос­тойнее.

                         Г.Косякова - зав.отделом культуры исполкома
 Федерации греческих обществ Украины


 «Талака», «талаха» (вместе, сообща). Это взрослые вечерние посиделки. Долгими зимними вечерами женщины со всего села собирались в одном из домов на «Талака». Первым делом все обменивались новостями, шутили, рассказывали смешные истории -  «удрама» (выдумки) и пели «удрамайдъа» (частушки), а потом принимались за работу. У каждой женщины было своё занятие: одна вязала - «плегнышкин», другая чистила шерсть «ксанзин», третья пряла нитку «камишкин рока», кто-то вязал носки или ткал коврик за станком. Мужчины плели корзины из лозы и т.д. Далеко за полночь разносились песни. Чаще всего это были грустные, жалобные напевы. Но были и весёлые песни - частушки. Во время посиделок было принято, чтобы хозяйка дома накрывала на стол «валышкин трапез».

Т.Ничепоренко - председатель Касьяновского
                         сельского общества греков


Крещение - Фота. Вот как рассказывали об этом пожилые жители села Каракуба (Раздольное). Вечером нака­нуне этого дня на улице возле каждого дома жгли солому и прыгали через огонь: полагали, что тем самым прогоняют злых духов (вера в очиститель­ную силу огня известна повсеместно).
Обычай зажигать соломенную кучу в период двенадцатидневья у мариу­польских греков называется «жечь каракадзолов»: каликандзоры, каракаджолы, каракандилуса или каликандзары (существует множество вариантов их названия) - это персонажи балканского мифологического мира (возможно, - души предков, нечистый дух). Они появляются на земле с целью навестить живых потомков в дни переломного момента смены времен года. Они определенным образом свя­заны с огнем, и именно при помощи огня их выпроваживают из мира живых (русский обычай - «греть родителей», украинский - «палити дідуха»).
Утром в день Крещения шли в церковь, а после службы все верующие со священником во главе направлялись к реке для совершения обряда водо­святия. Заранее во льду реки вырубали прорубь в виде креста, его торцы окрашивали в красный цвет. Снег вблизи проруби расчищали. Люди, об­нажив головы, собирались вокруг, молились. Священник, опустив в воду крест, освящал ее. В тот момент, когда он произносил слова «и дух в виде го­лубя...», стоявшие поодаль парни стреляли в воздух и выпускали голу­бей, раскрашенных в разные цвета. После этого все зачерпывали ведра воды из проруби с тем, чтобы поить ею скот. Для себя они еще накануне в церкви набирали освященную в бочках воду. Утром, прежде чем приступить к еде, полагалось выпить освященной воды. Ее сохраняли в бутылках в течение года и употребляли в качестве лекарства при различных заболеваниях.
К праздничной семейной трапезе выпекали специальный хлеб, в некото­рых местах в виде креста. Священник, который обходил дома, окроплял эти хлебы святой водой и выдавливал на тесте специальной печаткой началь­ные буквы известной формулы «Иисус Христос побеждает». Священник разламывал хлеб, половину вручал хозяину, вторую брал себе. Затем семья усаживалась за праздничную трапезу.
В календарной обрядности практически всех европейских (как и неев­ропейских) народов вода играет значительную роль. Очистительная, це­лебная и плодоносящая ее сила вызвала множество поверий и ритуалов. Среди греков, расселенных на балканских и малоазийских побережьях, не мог не сложиться особый культ воды. Обычай окропления водой был известен в Древней Греции. В Аркадии каждый год в определенные дни засушливого периода жрецы святилища Зевса Ликийского опускали ветви дуба в воду священного источника. В современной христианской обрядности связь воды и зеленой растительности осталась в том «кропиле», каким ныне брызгают «святой водой»: в Греции это зачастую ветвь оливы, в При­азовье употребляли пучок базилика.
                       


«Масленица» и «Смайдъарка» -
народные традиции проводов зимы

В русском варианте - это праздник Масленицы, кото­рая справляется накануне Великого поста, за 7 недель до Пасхи, т.е. сроки проведения Масленицы четко привязаны к церковному календарю.
Масленицу повсюду ожидали с большим нетерпением. Это самый весёлый, самый разгульный и поистине всеобщий праздник. Всю неделю веселился и стар и млад, торо­пя приход весны. У каждого из семи дней масленичной недели есть свой смысл и обычай.
Понедельник - «Встреча» - ходят друг к другу в гости.
Вторник - «Заигрыш» - по улицам ря­женые гуляют, возле домов останавлива­ются, с молодыми хозяйками заигрывают.
Среда - «Лакомка» - угощают друг дру­га блинами: со сметаной, вареньем и мё­дом.
В Широкий Четверг, или «Разгуляй» люди славили весну, сжигали ненужные вещи, водили хороводы с бубликами, с лож­ками, трещотками, рожками да свистуль­ками. От дома к дому ходили, несчастье, горе, зло отгоняли.
Пятница - «Тёщины вечерки». Зятья приходили к тёщам, угощались и веселили их (отсюда и поговорка «К тёще на блины»).
Суббота - «Золовкины посиделки». В этот день приглашали родственников мужа. Невестки дарили подарки сестрам и брать­ям мужа - куклу «Масленицу», пряники, мыло (хороший обычай; жил бы он сейчас - меньше было бы ссор и обид в доме).
И завершалась праздничная неделя Прощённым Воскресеньем. Люди просят друг у друга прощение за нанесённые оби­ды - нарочные и нечаянные. И прощают. Собираются вместе и с песнями, хоровода­ми сжигают чучело Зимы (это - кульмина­ция праздника). А потом расходятся по до­мам, с дарённым мылом идут мыться в баню.
Русскую Масленицу греки Приазовья особо не праздновали, называли ее «Вутры вдъумадъа» (Масленая неделя). Знали, что эта неделя у славян была очень сытная, обиль­ная, богатая на яства.

В середине февраля греки отмечали свой праздник - «Смайдъарка», который очень чтили и безукоризненно следовали его канонам. Он всегда отмечался греками на Сретенье 15 февраля.
По поверьям наших предков, в каждом дне есть минута, когда нельзя ничего ре­зать. Но так как никто не знал, когда быва­ет эта минута, то считали, что все эти ми­нуты за год собираются в один день - на Сретенье. В этот день все ножи, вилки и иголки прятали или опускали в воду (в не­которых селах: Кирилловка, Чермалык - ножи втыкали в пустой угол дома). Поэтому хозяйки заранее, впрок, го­товили еду для своей семьи, нарезали «лахшайдъа» (лапшу), хлеб и т.п.
В греческих селах Старобешевского района, (как описывает председатель   районного общества греков Е.Патрай)  накануне   этого   дня  пекли «лухумья» - круглые шарики из пресного теста и ели, как хлеб, с первыми и вторыми блюдами. С течением времени лухумья стали делать из сдобного теста. Утром хозяйка дома разносила лухумья соседям, поминая усопших.
На следующий  день, 16 февраля,  остатки пищи отдавали нищим («зитылян»), ко­торые, зная об этом дне, специально ходи­ли по улицам с «торбами».
- В семьях  было   принято   готовить   много   еды, в т.ч.  традиционные чебуреки и вести подобный разговор:
- Папам! Чирчирья пула дъа камум?  (- Папа, чир-чир много будем де­лать?)
- Э-ми! анда ти пименны - та ти сонны! (- Конечно! Если они не оста­нутся, значит их не хватило!)
Обычая ничего не резать на Смайдъар­ка очень придерживались беременные жен­щины. Они боялись, чтобы их будущий ре­бенок не родился с отклонениями или урод­ством. А если случалось, что у кого-то ро­дился ребенок с шестым пальцем на руке или со сросшимися двумя пальцами на ноге, то в селе судачили:
- Препна  Дора, анда итун страта, - тыпут камишкин ста Смайдъарка...
(- Наверное, Дора, когда была беременна, резала что-то на Смайдъарка).
С 17 по 19 февраля по вечерам соседи по улице приходили друг к другу в гости, отдыхали, играли в карты, лускали семеч­ки, «камишкан рока» (пряли пряжу). В эти дни ходили «джамаля» (ряженые), маза­ли сажей и красками лицо, чтобы никто их не узнал, переодевались в животных «алга ки камиля» (в лошадей и верблюдов), в цыган и с песнями и плясками, с бубном и скрипкой ходили из дома в дом. Их цель была - развеселить, напугать, удивить.
Ряженые стучались в окно и спрашива­ли:
- Джамаля пэрит? (- Джамаля при­нимаете?)
- Пэрум, пэрум (- Берем, берем!)
А некоторые хозяева шутили, называя соседские фамилии:
- Авджи Юрас артах флайсас, ачи сирэт! (- Авджи Юра уже ждет вас, туда идите!)
Ряженые желали хозяевам, чтобы семья была бога­тая и плодились куры, вовлекали их в свои пляски и пританцовывали вместе с ними. После чего выходили на ули­цу, разжигали костры и прыгали через огонь, таким образом сжигали нечистую силу и с надеждой на лучшее прощались со всем злым, недобрым.
Жизнь наших предков, полная тяжелого труда, была скудна на развлечения, поэто­му греки всегда с нетерпением ждали Смай­дъарка и после окончания праздника долго обсуждали его веселые перепетии. Так они отвлекались от повседневных забот, отды­хая душой перед наступающим периодом полевых работ.
   
                     Г.Косякова - зав.отделом культуры исполкома
                    Федерации греческих обществ Украины


Сырная неделя. Греки были заботливыми хозяевами. Интересными были у них обряды, которые передавались из рода в род, медленно меняясь под влиянием разных обстоятельств общественной жизни.
Земля во все времена была кормилицей греческого народа, поэтому, наверное, большое внимание уделялось весенним обрядам: встрече весны, подготовке к выходу в поле.
По греческой легенде, греки прославляли Бога плодородия Диониса. Собирались люди, брали калагиров - ряженых, переодетых в кожухи и измазанных сажей, они ходили по селу, проверяли, как хозяева готовятся к весенним работам. Нерадивых высмеивали и брали с них слово, что они возьмутся за ум и успеют подготовиться к весеннему севу, а трудолюбивых хозяев прославляли. Эти ряженые обходили село, затем выходили на площадь и устраивали гулянье, угощали прохожих изделиями, приготовленными из молочных продуктов. Люди веселились, просили Бога, чтобы он принёс успех в труде и дал щедрый урожай.
На Руси это был праздник Масленицы, а у греков - «Сырная неделя».
                           
                                  В.Лапина - председатель Новомлиновского
                   сельского общества греков


Пасхальный цикл занимал важное место в календаре обычаев и обрядов. Паской (Мега т паска) называли и сам праздник (татарск. бюлюк-байрам), и кулич из теста, и пасху из творо­га. Дню Воскресения предшествовал Великий пост - мегъа нистиа, Стра­стная неделя - мегъа взомадъа. Вербное воскресенье ваи (буквально - «пальма», так же как в Греции - вайя).
Набожные люди соблюдали 40-дневный Великий пост или же недель­ный перед Пасхой, исповедовались и причащались. В большом торговом селе Каракуба (Раздольное) в течение всего поста возле церкви продавали кондитерские изделия, апельсины, лимоны и т.д. Тот, кто причащался, покупал лакомства и раздавал всем присутствовавшим. Особое внимание было направлено на засватанных девушек. Все родственники жениха стояли на паперти с узелками конфет, пряников, апельсинов. Когда невеста выходила из церкви после причастия, ей вручали эти узелки. Интересно, что в течение Ве­ликого поста среди молодежи затевались игры в мяч, которые с наступле­нием Пасхальной недели прекращались и сменялись качанием на качелях.
Качели - обязательное развлечение в пасхальные дни во всей Греции и на Кипре. Это, как правило, увеселение неженатой молодежи, наделенное определенным сексуальным смыслом: в песнях, сопровождающих кача­ние, заключены лирические мотивы, свадебные сюжеты.
В субботу обходили церковь крестным ходом.
Накануне праздника приводили в порядок подворье, убирали мусор, по­сыпали дворы песком. Особенно много хлопот было у женщин: побелить за­ново дом, убрать и украсить комнаты, напечь и наварить разнообразные угощения. В селе Старый Керменчик (Старомлиновка) выпекали по 20 сдобных и 20 пресных куличей «псатыр» - калач в виде тернового венца (снова появляется сакральное число 40: 40 куличей, через 40 дней будет праздник Вознесения). В печи запекали ветчину, жарили мясо, готовили различное печенье, бублики, в каче­стве десерта - кисель, компот, молочную рисовую кашу, некоторые изго­товляли традиционный напиток - бузу. Яйца красили в различные цвета, некоторые умельцы выводили на них узоры, их называли «вышитые яйца».
Комната, где принимали гостей, была украшена по-особому: икона в переднем углу, зеркало, по традиции помещенное в простенке между окон передней стены, сами оконные проемы окаймляли декоративным полотен­цем - греческой тухмой (у украинцев - это рушник), украшали веточками вербы. Под иконой обычно помещался угловой столик, на нем размещали пасхи, куличи, крашеные яйца на тарелке или в плетеной корзиночке, све­чи. На стене слева и справа от углового столика висели снопики - особым образом заплетенные колосья пшеницы.
В пасхальную ночь постели не стелили, ложились на софу (курват) не раздеваясь, чтобы с первыми ударами церковного колокола отправиться на богослужение, прихватив и детей.
Отец, мать, иногда и дети шли в церковь на всю ночь. С собой брали паски, яйца, сало и прочие яства для освящения.
Самый интересный ритуал происходил на рассвете. Тогда шла главная и ответственная служба: выносили плащаницу и стелили на стол перед алтарём. Священник восклицал: «Иисус Христос воскрес!» («Христос анесты!») Все подходили ближе к столу, чтобы увидеть икону. Все молились, женщины от радости плакали, поздравляли друг друга.
Утром после молебна священник освящал, окропляя святой водой, пас­хи, куличи и разную снедь, все, что прихожане раскладывали на скатертях в ограде церкви (часть припасов предназначалась для причта). В это утро разговлялись после поста. Прежде чем сесть за стол, растирали в ладонях сушеные травы - васильки, чабрец, по дому распространялся приятный запах, смешиваясь с запахом зажженного ладана. Лампада перед иконой тлела всю ночь. Прочитав молитву и поздравив друг друга с Воскресением Христа, садились, наконец, за торжественную трапезу разговляться после длительного поста.
Главная забава этого дня - крашеные яйца: их стукали одно о другое, победитель, чье яйцо оставалось неразбитым, забирал поврежденное яйцо. Обычно это было просто веселой игрой, но случались и недоразумения: кое-кто изготовлял поддельные деревянные яйца или же заливал внутрь скорлупы свинец или воск. В течение Пасхальной недели царило всеобщее веселье: почти на каждой улице устраивали качели или карусели, появлялись музы­канты, начинались танцы, звучали греческие, русские и украинские песни, распевались частушки на злобу дня, затевались игры.
На следующий день шли поздравлять крестных родителей. При встре­че женщины целовались, младшие должны были целовать руки старшим. Обед бывал столь же обильным, как и в первый день Пасхальной недели, к нему подавали только густое красное вино (его называли «церковным»). Когда гости отправлялись домой, крестная мать собирала свой узел с дара­ми, завернув в платок - бухчу, и вручала гостям.
На третий день Пасхальной недели после завтрака запрягали лошадей и отправлялись в степь осматривать всходы озимых. Считалось грехом рабо­тать на праздничной неделе, если у кого-либо урожай оказывался плохим, в селе говорили: нарушил, наверное, великий праздник, и Бог его наказал.
Через неделю после Пасхи - день поминовения мертвых, в Приазовье он назывался русским словом «проводы». Ради памяти усопших снова пекли куличи, красили яйца и отправлялись на кладбища. Там угощали друг друга и таким образом поминали умерших.
                      
                              Ю.Иванова. Греки России и Украины.


Весенний праздник «Арту телегмата». В праздничной обрядности греков Приазовья доныне, хоть и не в полной мере, сохранились обряды земледельческого культа. Среди них особый интерес представляет праздник, который в урумоговорящих селах называют «Арту телегмата» («Тарту», «Арту»), а в с.Малоянисоле - «Артэ».
Его отмечали через неделю после Пасхи, в понедельник. С утра каждая семья пекла специальный ритуальный хлеб - артос (артус) (большой хлеб) и артыче (маленький хлебец). Можно было испечь и несколько штук, но один - обязательно, так как его брали в поле для исполнения обряда. Соседи, родственники, друзья собирались после обеда и выходили в поле, где росли ячмень или пшеница, а если поле было далеко, то обряд можно было провести на лугу, в саду, на выгоне.
Главное действие этого дня - катание артоса. Существует несколько разновидностей этого ритуального хлеба. Можно испечь большой артос, верх которого украшают пять яиц: одно в центре, а четыре расположены крестообразно по краям, можно маленькие - с одним или тремя запечёнными яйцами. Хлеб отличается от артоса тем, что в нём нет запечённого яйца.
Люди старшего поколения утверждают, что артос обязательно нужно печь в день праздника из простого дрожжевого теста. По другим рассказам, артос пекли в тот же день, что и кулич, и из того же теста. Утром пекли хлеб, а после обеда шли с ним в поле. Раньше каждая семья катала артос, испечённый хозяйкой, по своим посевам. Позже, с ликвидацией частного хозяйства, место совершения обряда переместилось в сад, на луг, на выгон, где росла сочная трава. Начинали катать артос взрослые: жена, встав лицом к восходу солнца, катала артос к мужу, он возвращал его жене - и так три раза. Некоторые вспоминали, что участники обряда сидели в кругу, поджав ноги по-турецки, и катали хлеб по кругу от одного к другому. При этом внимательно наблюдали за тем, как упадёт хлеб: если «головой» вверх, то к хорошему урожаю, если низом вверх - к неурожаю. На том месте, где катали артос, делали три небольшие ямки, в которые клали кусочки артоса, чтобы Бог дал в большие ямы (мурсы) много хлеба. «Мы, когда наполняли ямки кусочками артос, верили, что Бог наполнит наши ямы зерном».
Дети и молодёжь с радостью принимали участие в празднике. Подражая взрослым, они катали испеченный для них артыче, а потом с удовольствием съедали его, разламывая на куски, при этом свято верили словам мамы: «Это для твоего здоровья». Молодёжь, особенно девушки, не упускали возможность узнать о своей судьбе. Они трижды спускали артос с горки, а потом бежали или катились за ним, чтобы посмотреть, что сулит ей этот год - как упадёт артос, так и будет: если артос упадёт на низ, то девушка выйдет замуж, а если на «голову», то нет.
После катания хлеба все участники обряда совершали ритуальный танец хором (хорон). Под исполнение «Божественной песни» этого праздника, положив руки на плечи друг другу, они плавно двигались по кругу. В другом варианте песню и танец исполняли после общей трапезы. К сожалению, ни песня, ни танец ныне не исполняются.
Важным элементом праздника была совместная трапеза. Каждая хозяйка брала с собой в поле еду. Это могли быть творог, сметана, яйца, сало, домашняя колбаса. Расстелив скатерти, женщины накрывали стол на поляне и начинали трапезу с разделенного на кусочки артоса. После обеда все возвращались домой. Раньше на праздник в поле музыкантов не приглашали, но со временем, когда праздник сконцентрировался на хозяйской усадьбе, застолье сопровождалось популярными народными песнями и танцами.
Утро следующего дня начиналось с того, что хозяйка кормила кур раскрошенным артосом для того, чтобы они хорошо неслись. Также считали обязательным наутро после арту, спросить у соседей: «Как спали после арту?». «Хорошо!» -
звучало в ответ. Вот так завершался этот замечательный праздник.
                  Л.Лыганова - старший научный сотрудник
                         Донецкого областного креведческого музея


Через 50 дней после Пасхи отмечали Троицу - день поминовения мерт­вых. В субботу (ныне - в воскресенье) посещали кладбища, несли с собой еду: мясо, домашние колбасы, плов, вареные яйца, тибаб - тушки молодых барашков, начиненные смесью ливера с пшеничной крупой и специя­ми, запеченные в печи в плотно закрытых чугунках; слоеный пирог флуто из дрожжевого несладкого теста; готовили слабоалкогольный напиток бу­зу из кукурузной или просяной муки.
Обязательным поминальным блюдом была кутья (колва) из зерен пше­ницы, заменившая в греческой ритуальной символике панспермию («всезерние» - η πανσπερμία)  кашу из всех злаковых и бобовых, употребляе­мых человеком в пищу. Как и в других подобных случаях, уложенную на блюдо кашу тщательно украшали, выкладывали на поверхности крест и всевозможные узоры. Особенно старались те женщины, в чьих семьях по­хороны состоялись недавно. Как всякую жертвенную еду, колву не потреб­ляли сами, а раздавали окружающим.
Еду раскладывали на расстеленных на земле близ могил скатертях, священник благословлял яства, окропляя их святой водой, читал поминаль­ные молитвы, называя поименно усопших. Затем начиналось взаимное угощение: жертва мертвым состояла в том, что жертвователь не должен был сам ее съедать, но раздавать другим.
На Святую Троицу дома и усадьбы украшали свежей зеленью: пучки ее засовывали за стре­ху, укрепляли у колодцев, во дворе. Полагали, что души умерших, посещая родные дома, будут прятаться в этой зелени. В комнатах на полу и подоконниках расстила­ли свежую траву (в с. Стыла ее называли харабичен).
В Старом Крыму праздник устраивали на берегу реки Кальчик в местно­сти, называвшейся Белая дача. Магическое сочетание воды и свежей зеле­ни как взаимно связанных природных сил, влияющих, по народным поверь­ям, на плодородие, а следовательно, и на здоровье, и на всяческое благо­получие, выражалось в том, что ритуальную пищу (прибавляя к ней всяческие закуски) поедали, усевшись на земле на берегу реки, зачерпывали воду из особенного водоема, питаемого подземным ключом. Над водой по­мещали икону, в источник бросали монеты, воду хранили дома, прибегая к ней как к лекарству.


У   греков    популярен    день   св. Иоанна   Крестителя    или    Ивана   Купала (24 июня/7 июля). Праздник был описан В.Х.Кондараки: накануне этого дня молодёжь обязательно купалась в море, реке или озере, а затем прыгала через костёр, выполняя тем самым магический ритуал очищения огнём. После этого в кувшин с водой складывали различные предметы, накрывали его полотенцем, сверху которого клали ножницы, гребешок и замок. Утром вещи вынимали из кувшина с особыми припевками.
В селе Большой Яни­соль (Великая Новоселка) рас­сказывали: как только солнце садилось, женщины и девушки, собираясь компаниями, шли купаться. По возвращении разжигали костры, прыгали через огонь, исполняли национальные хороводные танцы, пели. Эти обряды, напрямую связанные с солярным культом, повторяли обычаи, известные в континентальной и островной Греции, а также в местах древней грeческой колонизации на побережье Малой Азии. Девушки при луне ставили знаки на дереве: обозначали какие-либо почки, а утром приходили посмотреть: зацвели ли они? Участницы игры бросали в кувшин с водой серьги, кольца и другие подобные предметы, оставля­ли кувшин на ночь в укромном месте, утром собирались и под пение вынимали по очереди эти предметы: слова песни, при звуках которой появлялся предмет каждой из участниц игры, воспринимались как пророчества.
В иных местах помнят, что срывали цветок, именуемый Ай-Яни-Чычак. (дословно - «цветок святого Иоанна», возможно - подорожник, намек на мифический цветок папоротника), натирали тело цветком при купании (в с.Каракуба). В других местах (с.Стыла) цветком Иоанна (вугияня) называли пахучую траву с голубыми цветками, которая растет на скалах. Эту траву добавляли в воду при мытье головы: она предохраняла от головной боли.
В Иванов день нельзя было употреблять режущие предметы, чтобы «не отрезать голову св. Иоанна».
В древней мифологии стихия воды связана с образом коня. Возможно, поэтому в день Ивана Купала принято было обновлять выездные экипа­жи - брички, двуколки или линейки, устанавливать на них новые сиденья и т.п. Выезжали на них в поле осматривать посевы.

     Ю.Иванова. Греки России и Украины.


Праздник Ивана Купала «Ай-Ян» («Айын») был популярен и у греков-урумов. В этот день девушки гадали на свою судьбу. Накануне днём собирали у девушек фанты и складывали в глиняный горшок с широким горлом (макитру), наполненный полевыми цветами, где был обязательно чабрец, которые собрали эти же девушки. Макитру заливали водой. Всю ночь она стояла под луной, а утром все собирались гурьбой и водили хороводы с песнями и частушками. Затем усаживали одну почтенную (пожилую) женщину рядом с макитрой, а вторая женщина доставала из макитры фанты, спрашивала, что ожидает этот фантик, какова его судьба. В ответ вторая женщина пела частушку, которая предвещала девушке замужество, далёкие края или богатство, измену жениха или новое знакомство.

С.Иващенко - председатель общества греков  
п.Старобешево   


Обряд «Ти    ри-ти    ри», «чири-чири врекси» (вызывания дождя). Греки всегда были религиозными людьми. Они верили в богов и в силу природы. Издавна занимались земледелием и зависели от матушки-природы. Когда наступала длительная засуха, греки обращались к Богу с молитвами, сопровождая их определёнными действиями, что впоследствии переросло в своеобразный ритуал-обряд, который стали называть «Обряд вызывания дождя» - «Тири-тири врекси...»
В обряде принимали участие все желающие, в основном женщины и дети. В установленный день жители села во главе со священником шли по центральной улице. Священник окроплял всех встречных священной водой, за ним шли взрослые и дети - участники действа. По пути процессия заходила во дворы, окропляя хозяев водой (священной), хозяева в ответ одаривали участников обряда калачами, яйцами, монетами; это сносилось в церковь, освящалось батюшкой и раздавалось потом бедным людям.
Считалось, что калачи - это символ плодородия, яйца - символ продолжения рода, монеты - к достоинству и богатству.
Во время общего крестного хода вся процессия пропевала речитативно хором молитву:
Тирия  лейсум (3р.)
Тири врекси!
Тири-тири врекси,
Мэл ки гала,
Киртъари халача.
Ти та касас дама
Ти та камас дама
Кузмуку хурафья
Царандата ныру
Фермас эна вго!
Мэл ас врекс (3р.)

По очереди каждый из процессии обращался к небесам.
- Тъэмум, тъыгуцкум,
Пелмас кана хаирлыдъку врушица.
- Лыгус пурчах, ки лыгус анему.
А с ныстун та хурафья,
А с ныстун та хуртарья!
А с гумутъун та алоня,
Ки с гункэксны та амбарья!
- Ки ту комас т хора, ки олу т василыя
А с эн плушия!

После этих молитв и просьб гремел гром и шёл долгожданный дождь. Все просящие от радости крестились, падали на колени, радостные протягивали руки к небу и благодарили Бога, что он услышал их молитвы. Счастливые возвращались домой. 
       Р.Серкутан - председатель Чермалыкского
                        сельского общества греков


Престольный праздник Панаир. Панаир - самый известный и повсеместно отмечаемый календарный праздник мариупольских греков. В их языке имеются различия в говорах отдельных сёл и их групп, поэтому в названии праздника звучат варианты: панаер, пангорис, панъюр, а также аю - жертвенный обед, который был составляющей частью любого праздника,  аюс («святой, священный» от греч. οάγιος). Наиболее же распространено наименование панаир. В современном греческом языке слово παναγιός означает «святой», а το πανηγύρι означает «празднество, торжество, религиозный праздник, народное гулянье, пир, веселье, ярмарка, шум, суматоха». И вправду, панаир - это, по существу, престольный праздник каждого села (в народе говорят «храмовый праздник» или же попросту «храм»), который включает шумное веселье, всеобщее пирование.
Народное суждение связывает это название с титулованием Богоматери, по-гречески η Πανάγια, а некоторые толкователи - с именем персонажа древнегреческой мифологии Паном.
В своих работах по краеведению Г.Анимица из п.Володарское пишет, что Панаир - это день Девы Марии - «Панэя», который празднуется один раз в году, 28 августа. А остальные дни святых наши предки называли: «Ай-Илия», «Ай-Петру», «Ай-Йоргос» и т.д.
Престольный праздник - это день того святого или события священной истории, во имя которого воздвигнут храм в данном населённом пункте. Престольные праздники справляли все православные: и русские, и украинцы, и представители других народов. Однако у греков этот общехристианский обряд принял особые формы и выделяет их специфические этнические традиции. В годы, когда все сельские церкви были закрыты, традиция панаиров не прервалась: праздник этот служил своеобразной «визитной карточкой» каждого села.
В селе Малоянисоль отмечали день великомученика Фёдора Стратилата (5/18 марта), в Стыле, Староласпе, Сартане, Мангуше праздновали день св. Георгия (Юрия): (23 апреля ст.ст./6 мая н.ст.), в Карани (Гранитное) и в Чардаклы (Кременёвка) чтили св. Константина и Елену (21 мая/3 июня), в Новой Каракубе (Красная Поляна) - св. Николая (22 мая), в Константинополе отмечали день св. Фёдора Стратилата (8/21 июня), в Игнатьевке - Петра и Павла (29 июня/2 июля), в Старом Керменчике (Старомлиновке) церковь была посвящена Св. Троице, в Ялте праздновали день Иоанна Крестителя - Ивана Купалы (24 июня/7 июля), в Бешево - Козьмы и Дамиана (2/14 июля), популярен был св. Илья, его день (20 июля/2 августа) отмечали в Старом Крыму, Каракубе (Раздольное), Чермалыке, Урзуфе, в селе Камар были два престола: в день великомученицы Марины (17/30 июля) и Введения в храм Пресвятой Богородицы (21 ноября/4 декабря), в Мариуполе церковь была воздвигнута в память Успения Богородицы (15/28 августа). Этот праздник был настолько популярен в греческой среде, что в нём старались принять участие жители всех сёл Приазовья.
По сути Панаир - это акт общественной жизни, корни его уходят в сферу общинной организации сельского коллектива: храмовый праздник - не что иное, как единение церковной общины, прихода, то есть жителей населённого пункта (городского квартала). Панаир - пример того, как старинные порядки, приобретая сакральный смысл, включались в христианский канон, оказывались приуроченными к датам православного календаря.
В Приазовье панаиры бывают нескольких видов; наиболее известны общесельские праздники, кроме них устраивают и семейные, личные для более узкого круга родственников, соседей и т.п. Возможно, поэтому в литературе встречаются свидетельства, что в одном селе могут собираться несколько панаиров в год.
На общесельские панаиры собираются все жители села, а также родственники, друзья, соседи из ближайших сел и городов. Общинный характер праздника проявляется в том, что на него никого специально не приглашают: каждый желающий приходит по своей инициативе, посторонние лица, случайно оказавшиеся в селе, принимаются как желанные гости.
Главным устроителем праздника был человек (его называли «хозяином панаира», (на румейском - сурбаджис» на крымскотатарском - ватаирджи), который добровольно брал на себя основные расходы и организационные хлопоты. Зачастую оказыва­лось, что этому человеку являлось во сне какое-то видение или он слышал голос, одним словом - получал знак, намек на необходимость дать соответствующий обет. Нечего и говорить, что этот человек должен быть со­стоятельным, чтобы нести необходимые расходы. Он объявлял о своем решении в последний момент предыдущего Панаира. В его хозяйстве выращивалось для ритуального заклания жертвенное животное, обычно бычок. Еще одно условие: необходимо было, чтобы в доме «хозяина панаира» име­лась икона святого, во имя которого воздвигнута церковь. Из дома предыдущего хозяина переносили икону в дом нового. В течение всего года шла подготовка к Панаиру, активизировалась она по мере приближения срока. Физическое и эмоциональное напряжение хозяина панаира компенсирова­лось особым уважительным отношением к нему со стороны односельчан.. Кроме откормленного бычка (в старину его приобретали всем миром в складчину), надо было заготовить и другие продукты, напечь необходимое количество хлебов, наварить традиционный слабоалкогольный напиток бузу из просяной, кукурузной муки или пшена, а если праздник проходил в доме или на подво­рье хозяина, надо было привести весь дом в порядок, навести чистоту, соорудить домашний алтарь и т.п.
В с.Раздольное (Каракуба) (в описании Н.Заходенко, В.Дягло) Старобешевского района и во многих греческих селах Приазовья за день до праздника в доме, где намечался Панаир, собирались женщины, чтобы помочь хозяйке приготовить обед к празднику. Чаще всего столы накрывали прямо во дворе, под открытым небом. На Панаир специально никого не приглашали. Двери дома были открыты для всех. Всегда считалось, чем больше будет у хозяина гостей, тем больше здоровья и достатка принесут они в дом.
Все собравшиеся не могли поместиться сразу за столы (за один заход) - по-гречески это - «катуна». Те, кто не смог быть на  Панаире,  спрашивали: «- Поса  катуня  итан с ту аю?» «- Экс катуня.»  «О-о!  Алях пулы козмус итан!» (Г.Анимица, п.Володарское).
Священник обязательно в этот день приходил во двор хозяина Панаира, благославлял хозяев, освящал дом и весь двор. Старые люди говорили, что после освящения дома, наседки (клоксыс) во дворе не выводились, постоянно был приплод домашней птицы, до самой осени. Вся еда тоже обязательно освящалась священником прямо в казанах. Существуют поверья, что если принести больному хоть кусочек  пищи с  праздничного стола, он исцелится от своих недугов.
Вера в могущество Святого проявлялась в свое время не только в празд­ник, но и в повседневной жизни. Осознание того, что Святой является покровителем села и лично человека, не покидало верующих людей в жизненных ситуациях. Это чувство подкреплялось еженедельным посещением церкви и обращением за благословением к Богу в течение дня.
Храмовый праздник происходил весной, летом или осенью, по­этому основное действо протекало под открытым небом. С раннего утра на­чинались предпраздничные хлопоты: закалывали приготовленный для заклания скот (кроме бычков еще и баранов), вытаскивали из сараев большие медные лу­женые котлы (это было общественное имущество), раскладывали под ними костры и варили мясо в котлах, а затем на мясном бульоне - пшенную ка­шу. Всем этим занимались мужчины, женщины только помогали. Старики считали для себя богоугодным делом помочь молодым правильно выполнять все необходимые дела. Для общества было важно, чтобы Панаир про­ходил ежегодно и по всем правилам: верили, что этим обеспечивается благодать всем односельчанам.
Время совершения жертвоприношения в Древней Греции было строго установлено: утром - жертва небесным богам, вечером - подземным. Ес­тественно, что на Панаире жертву приносят рано утром. До восхода солнца следует заклать главное животное, остальных можно попозже, однако к по­лудню вся пища должна быть приготовлена. Православная церковь не признает кровавой жертвы, поэтому заклание совершали в стороне в малохоженых местах или на подворье хозяина панаира.
Архаическую основу имеет и традиция возвращать хозяину жертвен­ного животного переднюю лопатку: по ней гадали, предсказывали судьбу. Есть мнение, что этот способ гадания присущ азиатским народам (антич­ные греки гадали по внутренностям животного); так или иначе, сегодня он на Балканах известен широко, в том числе и среди греков.
К глубокой дохристианской древности относится и обычай помечать присутствующих на панаире кровью жертвенных животных, употреблять ее внутрь в качестве лечебного средства, бережно относиться к костям и шкуре жертвенного животного. Первоначальный сакральный смысл этих действий утерян современными людьми, но какие-то отголоски понимания особого значения костей закланного животного сохранились: их тщатель­но закапывали, объясняя, что животное это священно, а «по священному грех топтаться».
Кроме мяса важнейшим компонентом обряда был хлеб. Тот, кто нес ос­новные расходы, - «хозяин панаира», - еще накануне приносил в церковь для благословения свежевыпеченные хлебные караваи, на них чертили кресты. После трапезы священник брал один из освященных хлебов и пере­давал его следующему хозяину панаира, который должен был организовать праздник на будущий год. В более позднее время, когда сельские церкви были закрыты, хозяин панаира сам передавал этот символический каравай своему преемнику. В ритуальных действиях с караваем отразились обычаи древних земледельческих народов, к которым принадлежали предки современных греков (не случайно хлеб занимает важ­ное место в свадебной обрядности греков). В фольклоре мариупольских греков име­ются притчи назидательного характера о карах со стороны сверхъестественных сил,  которые обрушивались на людей, непоч­тительно обращавшихся с хлебом. Итак, мясо и хлеб - это символы хозяйствен­ной деятельности мариупольских греков. Внешняя, вещественная форма покло­нения божественным силам сочеталась со словесной, внутренней: в прежние времена в храме шло богослужение, по­ка во дворе храма приготовлялись к пиру, по окончании службы священник благословлял пищу. После закрытия церквей в 30-х годах обходились без освящения, а ныне священника приглашают в дом, где проходит Панаир.
Глубокие корни и у традиции готовить праздничную пищу для панаира на открытом огне. Огонь в древнейшие времена воспринимался как посред­ник между людьми и божеством. Прежняя смысловая нагрузка при использовании открытого огня в настоящее время, естественно, не имеет места, но следование старинному приему считается обязательным, кроме того, такой способ рационален при приготовлении большого количества пищи. В отличие от жертвоприношения древних греков, жаривших мясо, запах  которого возносился к небожителям, приазовские греки мясо только варят и подают на стол большими кусками. Хмельной напиток - буза - традиционный для кочевых народов, сменил обычное для древних греков вино.
Совместная трапеза и ныне, как в древнейшие времена, является приоб­щением людей к божеству через поедание жертвенного мяса и одновремен­но объединением коллектива. Традиция общей трапезы проявляется и в других жизненных случаях: когда в каком-либо доме пекут хлеб, часть его посылают родным и соседям, поминальную кутью (коливо) раздают (а в про­шлом посылали в церковь для раздачи прихожанам), навещая роженицу, друзья и соседи приносят ей в дом полный обед. Снедь, приготовленную для панаира, как и любую жертвенную пищу, нельзя забирать домой: она должна быть съедена или роздана людям, отправлена больным, которые не мог­ли присутствовать лично, и т. п. (греки считают большим грехом со стороны устроителей панаира оставлять часть пищи для себя).
На общем застолье все равны, нет ни хозяев, ни гостей, угощение распределяется между всеми поровну. С этого момента включаются в сель­ский коллектив и посторонние, оказавшиеся в этот день на территории дан­ного коллектива, в этом правиле просматривается действие одного из древ­нейших общественных институтов - института гостеприимства.
В старину столы для совместного пирования, как правило, устраивали внутри цер­ковной ограды или на другом просторном месте. Сооружали их по-разному. В Сартане, например, выстраивали высокие и длинные дощатые столы в чьем-нибудь обширном дворе (соблюдали при этом очередность). Прямо на  доски клали куски мяса (их брали руками) и горки каши (ее ели деревян­ными ложками). Ели стоя, быстро и деловито, чтобы поскорее освободить место для следующей партии сотрапезников. В других селах вдоль столов устанавливали скамейки (то и другое из грубо сколоченных досок, пригодное для одного раза). В Ста­ром Керменчике, к примеру, вдоль ровной полосы земли, на которой как на столе рас­ставляли снедь, выкапывали ровики, куда людям, сидящим на земле, удобно было опустить ноги и принять позу, привычную при сидении за высоким столом.
Размещение обедающих было таковым, что мужчины и женщины си­дели отдельно - за разными столами или на разных концах большого сто­ла; такой же порядок соблюдался на свадьбах и других больших застольях.
В наши дни внешнее оформление престольного праздника значительно изменилось: и порядок раздельной еды иной, и набор праздничных блюд значительно увеличен. Женщины приносят большое количест­во кур, варят их или запекают, добавляют различную другую снедь. В при­морском селе Ялта на столы подаётся запеченная в печах рыба, готовится халва (смесь жареной муки с арбузной патокой - бекмез), вы­пекаются слоеные калачи из 12 листов теста, варится компот. Ныне столы изобилуют обычными угощениями: в дополнение к пшенной каше варят рис, макароны, подают овощи, другие закуски, как и при всех прочих праздничных встречах, на столах появляются крепкие напитки. Традиционный обряд превращается из священнодействия в повод общения с родственниками, друзьями - людьми одной национальности и культуры.
Панаир сохранил еще одно свойство из числа тех, которые для древних празднеств считались обязательными, - физическую чистоту. Она была с древности обязательным условием благочестия и остается таковой (омове­ние, надевание чистой одежды в самые ответственные моменты жизни, окропление водой). В дни годовых праздников и других важных событий в домах наводили чистоту, окуривали комнаты ладаном, наполняли запахом ароматных трав и т.д. При проведении Панаира наводили порядок на улицах, во дворах, зажигали лампады перед иконами, надевали чистую праздничную одежду. Все это соответствует сегодня нормам праздничного этикета.
Существенной частью празднества были состязания в силе и ловкости. Например, воловья упряжка тащила в гору тяжелый воз. Главные состяза­ния на Панаире - борьба и скачки. Физическая красота, сила и ловкость казались грекам божест­венными дарами, и поэтому упражнения, которые выявляли эти дары, пред­ставлялись одним из лучших способов выражения почтения божеству.
Примерно до 1930-х гг., а затме с 60-х гг. устраивались скачки (хучи), победитель в каче­стве приза получал барана. Наезднику и хозяину лошади повязывали через плечо парчовые ленты, на лошадь клали парчовую попону (например, в се­ле Старый Крым). Это состязание носит характер скорее тюркского мира, нежели древнегреческого.
Нацио­нальная борьба курэш широко практикуется не только на панаирах, но и во время других греческих праздников или же про­сто как развлечение молодежи. Специалисты полагают, что курэш ближе всего подходит к культивировавшимся со времен древних олимпийских игр греко-римской или вольной борьбе. Борцы выходят на ровную площадку, одетые в специальные костюмы, подпоясанные матерчатыми поясами. Задача борца - положить соперника на лопатки. Зрители располагаются широким кругом, со страстным вниманием наблю­дая за зрелищем. Сначала выходит молодежь, за ними возрастом постарше и так до самых популярных борцов. Победителем считается тот, кто одолел трех противников. Он получает главный приз. Традиционными призами соревнований были и есть - голо­ва жертвенного быка и живые барашки.
В этот день, как и в дни других праздников, устраива­ются народные гуляния, развлечения, разворачивается, разумеет­ся, и торговля всевозможными товарами.
Заканчивается Панаир передачей символического каравая следующему устроителю. «Взять» панаир считалось очень почётной обязанностью. Учредители панаира пользовались большим уважением односельчан. Некоторые из числа самых зажиточных брали на себя эти хлопоты по несколько раз. Священник, обязательно присутствовавший на церемонии передачи права провести Панаир, давал будущему распорядителю пять кусочков хлеба (пендарт).
Другой вид Панаира - семейный. Его организует отдельная семья в честь какого-либо события (например, рождения ребенка), или в надежде на выздоровление больного, или же вследствие полученного «знака» - сно­видения, голоса, услышанного во сне, и т. п. Подготовка праздника идет по тем же правилам: намечается жертвенное животное, приводится в порядок дом, сооружается домашний алтарь: стол накрывают парадной скатертью, водружают на него икону святого, которому Панаир посвящается. Пришед­шие на праздник зажигают перед иконой свечи и кладут подарки - плат­ки, полотенца, деньги. Здесь действует тот же принцип коллективизма, своеобразной складчины, какая проявляется на свадьбах и при других се­мейных событиях. Участвует более тесный круг людей - родственники, друзья, соседи. Обязательно готовится мясное блюдо, варится буза. Ос­тальное застолье не отличается от любого званого обеда. После семейного Панаира состязания не происходят.
Третий вид Панаира - женский. На этот специфический праздник соби­рались женщины в Мариуполе и в селах. Он состоял в богослужении и кол­лективном угощении. Надо полагать, что название «панаир» к такому со­бранию применяли просто в значении «праздник, сборище».
Рассматривая Панаир как цельную систему, состоящую из взаимосвязан­ных элементов, мы можем выделить в нем ядро - основу древних обрядо­вых действий: жертвоприношение, совместное вкушение жертвенной пи­щи, состязания. В структуру праздника входят промежуточные элементы, выполняющие роль связующих звеньев: предсказания, молитвы, передача полномочий от одного главного организатора к другому, очищения.
В целом, Панаир был и остаётся праздником греческой духовности, торжества мира, добра, благополучия.

  Ю.Иванова. Греки России и Украины,
  М.Араджиони. Греки Крыма и Приазовья...



«Сутырос» (Спас). Август - последний летний месяц. Именно в это время старожили в греческих сёлах Приазовья часто повторяют: «Тъапейн кальтерс. Птрейфтын кальтерс.» (Уходит лето. Кончилось лето.)
В народе август называют венцом лета (Стефану с тын кальтери.) И действительно, с начала месяца уже заметны признаки надвигающейся осени: дни становятся короче, ночи - холодными, свежеет вода, учащаются дожди. К этому времени дозревают и убираются хлеба, зреют плоды, заканчивается тяжелая летняя страда.
Издавна август знаменовался тремя древними народными праздниками, объединенными одним названием - Сутырос (Спас).
Спас медовый, или его ещё называют маковый приходится на 14 августа.
К этому числу завершали выкачку мёда. Пчеловодством занимались почти во всех греческих селах Приазовья. «Милыши калатъя» (ульи) держали вблизи садов и виноградников, расположенных далеко в степи. Известно, что этот вид деятельности был популярен в Сартане. «В 1817г. сартанцы имели пчеловодческий завод, который насчитывал 250 ульев» (И.А.Папуш «Сартана. Прошлое и настоящее 1778-2000гг.). Славились мастера этого дела. Л.Папуш, С.Д.Папуш, П.К.Корона, И.Н.Богадица, Д.П.Лафазан и многие другие.
Старожилы Сартаны помнят, как в этот день бывали крестные ходы на водоемы. А после водосвятия жители села купались в реке последний раз, прощаясь с уходящим летом. Пастухи к этому дню пригоняли с пастбищ домашнюю скотину и старались загнать её в реку. Но время многое изменило.
В настоящее время хозяйки в этот день святят мак, а затем пекут пирожки, булочки и рулеты с маковой присыпкой. Обязательно раздают соседям и родственникам.
Второй Спас - яблочный (Преображение) - 19 августа.
Люди старшего поколения помнят, как строго - настрого запрещалось женщинам, похоронивших своих малолетних детей до этого дня есть яблоки нового урожая. «Эш крима. Мону с-тын Сутырос мера!» - Это грех. Только в Спасов день, - говорили греки. В последние годы в храм хозяйки идут с корзинами, в которых «мел, мила ки питыс» (мед, яблоки и пышки - их пекут на рассвете почти в каждом доме).
После торжественной службы совершается крестный ход вокруг храма, а затем проводится обряд освящения. По возвращении из храма хозяйки разносят угощения соседям, родственникам и знакомым. В этот день стараются помочь и малоимущим, так как пословица гласит: «На второй Спас и нищий яблоко съест». Раздавая много яблок с медом и пышки, говорят: «Апар ас-т ия!» (Возьми на здоровье.) Им отвечают: «На эшит ия!» (Будьте здоровы.)
Также в этот день греки Приазовья посещают могилы близких - алмулэвны (поминают). На могиле говорят: «Ифирам т мирасас!» (принесли Вашу долю...) На вечер вся семья старается быть в родительском доме, где за «трапезом» (столом)  будут царить мир и благополучие.
А третий Спас - ореховый, его ещё называют «хлебным», празднуется в конце августа, так как к нему выпекают пироги из нового урожая. В это время примечают отлет птиц, особенно ласточек и журавлей.
Греки говорят: «Назыс кальтерс! Стукало кальтерс!»
(Спасибо, лето! До свиданья, лето!)

  Т.Богадица - старший научный сотрудник музея истории
  и этнографии греков Приазовья, пос.Сартана


Семейные обряды
 
Свадьба. В быту приазовских греков свадьба - почти единственное обрядовое действо, которое стараются выполнить в соответствии с этническими традициями, выразить таким способом своё отличие от иноэтнического окружающего населения. Полный сценарий традиционной свадьбы полузабыт, ныне не выполняется, но многие специфические детали ещё хранятся в памяти, исполняются они всегда с большим энтузиазмом. Следует признать, что свадебная обрядность - очень важный фактор, стабилизирующий в настоящее время этническую культуру.
При единой  схеме проведения обряда в разных селах сложились свои варианты, а вследствие вступления в брак людей разной этнической принадлежности (чаще всего грека или гречанки с русским или украинским партнером) празднество стало варьироваться ещё больше. Для воспроизводства общей картины, наиболее отвечающей традиции, ниже дается описание свадьбы в пос.Сартана и др. греческих селах в разное время и разными людьми.
 
*  *  *
Жизнь в селе Сартана в XIX в. и в первые десятилетия ХХ в. протекала так же, как и в других селах греков Мариупольщины. Мужчины пахали землю, пасли стада овец, ездили в близлежащий Мариуполь на базар. Женщины хлопотали по дому, обслуживали мужей и детей, пряли и ткали, чтобы одеть свою семью, а главным занятием девушек было рукоделие всевозможных видов: они готовили себе приданое.
С детских лет девочка знала, что рано или поздно ей придется выходить замуж и к этому главному событию своей жизни она должна приготовить необходимую для себя одежду, предметы, которыми она украсит свой будущий дом, подарки, которые согласно строгому этикету она преподнесёт своей новой родне. В XIX в. в девичьем рукоделии преобладало вышивание, а в ХХ в. оно почти забылось, девушки по большей части вязали крючком и спицами скатерти, подзоры, всевозможные кружева.
С этим главным занятием девушек было связано вечернее времяпрепровождение сельской молодёжи - посиделки (на местном наречии - сту плексму, что буквально означает «на вязание»). Собирались то в одном доме, то в другом большими компаниями - соседки, подружки. Керосин для освещения приносили по очереди. Окна не занавешивали: ведь парни подходили под окна, балагурили. Так как посиделки устраивались во многих домах, группы парней переходили от одних освещенных окон к другим.
Кроме посиделок, бывали и другие случаи для знакомства сельской молодёжи. Долгие зимние вечера и молодые, и пожилые коротали в доме какого-нибудь известного сказителя, приходили послушать сказку, песни, побасенки, были и небылицы. В тёплое время года сходились на общесельские праздники, на гулянье. В дни Пасхи и других церковных праздников молодёжь каталась на каруселях, качалась на качелях. Сюда приходили и отцы и матери семейства, чтобы присмотреть невестку или зятя в семью, сюда же являлись и профессиональные свахи.
На посиделках и гуляньях завязывались знакомства, взаимная склонность могла закончиться счастливым браком, однако молодые люди не могли вступать в брак без согласия родителей. Родители же могли высватать невесту и без ведома сына. Мнение девушки часто вообще не спрашивали, она не смела сказать «не хочу, не пойду». Отец или старший брат мог её избить и выдать за того, за кого хотел.
Бывали случаи, когда сватали несовершеннолетних: два закадычных друга решали поженить своих детей, такое решение было крепким, как клятва, его нарушение считалось оскорблением обычаев.
Парень был более самостоятелен: он с согласия родителей сообщал о своём намерении жениться девушке и её родителям. Если семья девушки признавала семью юноши достойной уважения (принимались во внимание хозяйственность, набожность, соседские мнения), они давали знать родителям парня, что готовы принять сватов.
Сват (худас) - пожилой мужчина, родственник или близкий друг семьи жениха (обычно сватов было двое или трое). Мать жениха передавала с ними подарок для невесты - смадъ: два серебряных рубля, скрепленных воском, как символ того, что молодые всю жизнь должны быть вместе. Родители невесты и виду не подавали, что знают о причине прихода гостей, спрашивали: «Зачем пожаловали в такой поздний час издалека, не заблудились ли?» Потом начинались расспросы о здоровье, о погоде, о посеве и т.д. Сваты отвечали: «Мы слышали, что вы продаете коня или корову, а мы можем помочь». Или говорили, что надеются получить здесь розу. Так загадками, иносказаниями велись разговоры. Затем сваты начинали перечислять достоинства жениха, характеризовать его благосостояние. Если родители девушки решали отказать претенденту, они ставили на стол вместо угощения тарелку с орехами и клали вилку (дескать, получишь невесту тогда, когда возьмешь орех вилкой). Если же они были согласны выдать дочь замуж, они тем не менее отвечали уклончиво, заявляли, что им надо ещё подумать, посоветоваться. Считалось неприличным давать согласие тот­час же. В конце концов родители девушки приглашали своих сватов. Те рас­хваливали невесту: и красавица, и работница, и рукодельница.
Когда приходили к обоюдному согласию, сваты выкладывали свои по­дарки на стол. Мать невесты зажигала лампаду, все становились перед ико­нами на колени. Помолившись, сваты разворачивали свои подарки. Невес­та в это время сидела в другой комнате или на печи. Мать подзывала свою дочь, чтобы та взяла подарок. Бывало, девушка стеснялась, не хотела выхо­дить из своего укрытия, тогда подарок принимала ее мать. Принять сватов­ство, дать согласие выражалось формулой пиран ту смадъ («приняли по­дарок»), отказ - формулой ирсан ту смадъ («вернули подарок»).
Начинались поздравления. Хозяйка накрывала на стол. Сваты выстав­ляли свое угощение. Первый тост произносил отец девушки, следующий - родные жениха. Они уже начинали называть друг друга худалых («свата­ми»). Договаривались, когда придут родители жениха на «большое сватов­ство» (сговор, обручение) - мегола аравонис.
Когда все собирались в доме невесты на большое сватовство, ее мать выкладывала на стол подарки для жениха: золотое кольцо, шелковую рубаш­ку, батистовый носовой платок с вышитыми инициалами. Мать жениха предъявляла свои подношения: шелковый платок для невесты, золотое кольцо, крестик. Обменявшись дарами, усаживались за стол, приглашали и жениха с его дружками. Мужчины садились за один стол, женщины за другой. Старались подать богатое угощение: блюда из баранины, индю­шатины, курятины, горячие и холодные закуски, плов, каймак, свежий творог со сметаной. Приглашали музыкантов, которые играли на скрипке и клар­нете. После пирования танцевали национальные танцы - «ярем-ава», «буг-данку», «хоро».
Большое сватовство называлось еще и тъа цакосум халац («будем ло­мать калач»). Большой плетеный калач, испеченный матерью жениха, брали в руки брат невесты и брат жениха, и каждый тянул к себе, стараясь ухва­тить побольше: считалось, что превосходство в семейной жизни будет на стороне того супруга, кому достался больший кусок калача. Если калач раз­ламывался на равные части, это воспринималось как знак полного будуще­го согласия. Оба куска калача клали на стол, макали в мед и угощали при­сутствовавших. В старину во время сговора невеста не являлась к сватам. К концу XIX в. и в начале XX в. обычай несколько изменился: невеста выхо­дила, целовала руки родственникам жениха, но все это проделывала молча.
Вечером этого дня мать жениха виделась со своей будущей невесткой, одаривала ее сладостями, вручала большую золотую либо серебряную монету.
После большого сватовства, когда была достигнута полная договорен­ность о свадьбе, старинная традиция разрешала нареченным вступать в супружеские отношения. Невестка или старшая сестра готовила им совмест­ную постель.
В день большого сватовства договаривались о содержании дарообмена на свадьбе. Невеста обычно сама готовила подарки жениховой родне: этим доказывала свое рукодельное мастерство.
Отец жениха должен был приготовить для невесты полный подвенеч­ный наряд: платье (его или сами шили, или заказывали портнихе, работу которой оплачивал отец жениха), фату (на рубеже XIX-XX вв. она смени­ла старинный перифтар), ботинки, пояс «хулан» из золотой или серебря­ной парчи с серебряными бляшками, шелковый белый или кремовый пла­ток пушту (темный цвет не допускался), а также золотое кольцо и, если средства позволяли, золотую брошь. Подарки преподносились также мате­ри и отцу невесты, ее братьям, их женам, сестрам, зятьям и прочей родне.
В Великий пост невеста должна была говеть. В первый день поста начи­налось невестино голодание - тримаризму. Три дня она не ела, не пила, принимать пищу могла только на четвертый день. Такой порядок сохранял­ся еще в первые десятилетия XX в. После причастия родственницы жениха приносили невесте узлы со сластями. Подарки принимали старшие родст­венницы невесты - сестры, невестки. Мать невесты угощала прибывших и в свою очередь посылала гостинцы будущему зятю. Женщины обеих семей совершали обмен дарами и в дни сельских праздников - на Пасху, в канун Юрьева дня.
Засватанная пара могла «ходить в женихах» и год, и два, а если парня за­бирали на военную службу, которая длилась 4 или 5 лет, невеста должна была ждать его возвращения.
Свадьбу (дугун) обычно играли в воскресенье. В пятницу устраивали демонстрацию приданого (прика). Невеста раскладывала на столах ска­терти, подзоры, полотенца, на стенах развешивала длинные полотнища красного цвета, обшитые парчой и золотой бахромой, - стенарья и пря­моугольные декоративные полотнища с вышивками по краям - тухма. В субботу с самого утра двери парадной комнаты были открыты для всех. Приходили все желающие, кроме жениховой родни (их на прику не приня­то было приглашать), молодые женщины, девушки успевали побывать в не­скольких домах, где готовились к свадьбе, чтобы потом посудачить о доб­ротности приданого. К концу дня прику убирали. Вечером к невесте прихо­дил жених со своими родственниками. С музыкой и песнями шли они через все село на шнейс - девичник.
В воскресенье происходило церковное венчание. Лет сто тому назад ни бричек, ни линеек у греков не было, имелись только гарбы (арбы) на дере­вянных колесах, на них-то и рассаживался свадебный поезд: на  дно  гарбы  постилали «поветь»  - толстую суконную полость, прикрывали красивым ковром.
В XIX в. свадебная церемония начиналась с приглашения посаженого отца (паранфу) и посаженой матери (паранифсы). Желательно, чтобы посажеными родителями были крестный отец (калота) и крестная мать (нуна) жениха. Обычно они бывали мужем и женой. Если же к моменту свадьбы их крестника кто-либо из них умирал, то вдовец (или вдова) просили занять его место сестру (или брата) или какого-нибудь другого из сво­их близких родственников. Приглашение посаженых родителей обставля­лось очень торжественно. Друзья жениха (по современному словоупотреб­лению - шаферы) отправлялись к их дому в сопровождении музыкантов (бубен, зурна, скрипка, кларнет). Паранифса встречала гостей угощением. Нагружали на гарбы или на брички пироги, напеченные паранифсой, водку и снедь и с музыкой возвращались в дом жениха, с тем чтобы всем вместе ехать к родным невесты.
На гарбу или на бричку усаживались старшие братья жениха со своими женами, прочие родичи. Нагружали провизию. Сюда же помещали пару жи­вых баранов. На второй гарбе ехали родители жениха, деды, бабки, посаже­ные родители и другие родственники постарше. Молодежь шла пешком. Под звуки оркестра трогались со двора.
По приезде к сватам отец жениха распоряжался зарезать одного барана (второго оставляли на завтра), он привозил своего повара (ащи), который должен был готовить кушанья и угощать невестину родню. Когда мясо бы­ло готово, повар разносил его по столам, в этот момент гости со стороны же­ниха выходили из-за стола: это угощение предназначалось только невести­ной родне. Каждый раз, как ащи преподносил мясо, музыканты играли туш.
В это время паранифса в сопровождении 15-20 женщин с музыкой и танцами направлялась в соседний дом, где находилась невеста, несла под­венечное платье. Невесту одевали подружки, иногда приглашали умелых женщин. Старинное подвенечное платье невесты было красного цвета. Оно переходило по наследству от одного поколения к другому. Голову покрывал перифтар - полотенчатый головной убор из тончайшего белого полотна, края которого затканы золотым и серебряным шитьем, украшены вышив­кой и мелким жемчугом. Перифтар плотно облегал голову и прикалывался к волосам шпильками и булавками с множеством подвесок. Не каждая се­мья могла приобрести эти ценные вещи, иные брали перифтар напрокат в зажиточных семьях только на день свадьбы. В конце XIX в. в качестве под­венечного наряда надевали шелковое или атласное платье, сшитое по моде того времени, и фату.
Пока невесту одевали к венцу, в ее доме продолжался пир и веселье. Друзьям жениха повязывали белые платки через плечо или на руки, и они во главе со старшим (парагамброс) с песнями отправлялись в дом жениха, чтобы одеть его. Существовал обычай, чтобы кто-нибудь из этой компании украл в доме невесты какую-нибудь вещь, которую должен был показать во время дарения. Ныне сами исполнители этого обычая затрудняются дать ему объяснение. Подобный обычай многократно описан в специальной ли­тературе. Вероятно, он возник как символическое напоминание о борьбе двух коллективов родственников при браке умыканием.
За несколько часов до венчания начиналась церемония бритья и одева­ния жениха. Его платье предварительно отсылалось к священнику для бла­гословения. Оно завязывалось в специальный платок квадратной формы, сшитый из разноцветных лоскутов (бухча - слово тюркского происхожде­ния). Когда бухчу возвращали от священника, родственники и все пригла­шенные, которые находились в доме, должны были танцевать, держа в ру­ках узел, это называлось «заставить танцевать бухчу». Затем начиналось бритье жениха в присутствии мужской молодежи, которая в особой риту­альной песне высказывала пожелания здоровья и счастья молодым. По окончании бритья шаферы и молодые люди в песенной форме просили же­ниха снять старое платье, надеть подвенечное. Жених переодевался. Паран­фу сидел в это время за столом, на котором горели две свечи. Когда одева­ние заканчивалось, он брал бухчу, уже пустую, обвязывался ею и, засунув за нее две свечи, горевшие во время одевания жениха, не расставался с ни­ми до конца свадьбы.
В старину (не позже середины XIX в.) жених венчался в халате, переходившем по наследству от одного поколения к другому. К концу XIX в. этот старинный наряд сменился пиджачной парой или тройкой.
Вся церемония одевания жениха именовалась «коронацией», одетый в свадебный костюм жених назывался «вооруженным», ему должны были оказывать особый почет «как князю», и даже старики должны были встать и поклониться ему.
У старшего шафера (парагамброс) носовой платок в руке. Один его ко­нец он протягивал жениху, остальные три держали другие шаферы, они все вместе обходили стол три раза, затем подавали жениху подушку (максилар), специально приготовленную посаженой матерью, он садился на нее. Начинался обряд поздравления, в котором, как и в одевании жениха, участ­вовали только мужчины. Перед женихом ставили бутылку водки, рюмки и тарелки - одну с медом, другую с мелко нарезанными кусочками хлеба. К жениху подходили родственники, друзья, знакомые с поздравлениями. Если жениха поздравлял человек моложе его, то он целовал руку жениху, если же поздравлявший был старше жениха, тот целовал руку гостю. Стар­ший шафер стоял по правую руку жениха и наливал в рюмку водку, второй, стоя по левую руку, накалывал вилкой кусочек хлеба, макал его в мед и давал поздравлявшему закусить водку. Так сидели за столом, пока кто-нибудь не сообщал, что невеста готова. Опять обходили три раза вокруг стола, держась за концы платка, кланялись три раза всем и выходили во двор. Там их ждали оседланные кони, убранные красивой сбруей. Если в хозяйстве не было хороших лошадей, их одалживали у родных, соседей. Верхом; ехали в церковь.                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                    
В это время в доме невесты совершались обряды, которыми руководила посаженая мать. Невесту, как было сказано выше, наряжали не в родном доме, а у соседей. После того как узнавали, что невеста готова, паранифса с женщинами под звуки бубна и зурны заходила во двор дома, где ждала на­ряженная невеста. Дверь дома была заперта изнутри. Начинался «торг». Паранифса снаружи пела: «Откройте дверь! Отдайте нам невесту!» Из дома отвечали: «Дайте нам выкуп, и мы отдадим невесту!» Этот обмен воскли­цаниями повторялся три раза, потом паранифса соглашалась дать выкуп, дверь приоткрывали, паранифса вручала узел, в котором были сдобные калачи, бублики, конфеты. Получив узел, старшая подружка пропускала пришедших.
В комнате на табурете или на стуле, установленном на софе, сидела не­веста и горько плакала, закрыв лицо платочком. Хотя ей, может быть, и не хотелось плакать, она должна была показать, что не хочет покидать родной дом (если бы она не заплакала, то нанесла бы обиду родителям). Брат помо­гал невесте спуститься с софы и выводил ее из дома. Если у невесты не было брата, ее ссаживали крестная мать и крестная жениха. Во дворе ждал не­весту повар «ащи» с длинной палкой. Он шел впереди всех и палкой чертил кресты. По этим крестам должна была ступать невеста, направляясь к от­чему дому. Музыканты играли заунывный марш, под который плакала не только невеста, но и все присутствовавшие - плакала «вся свадьба». На пороге родительского дома встречали отец и мать с образом. После благо­словения невесту везли в церковь, где ее ждал жених.
В более позднем варианте свадебной церемонии, относящемся уже к XX в., жених приезжал за невестой в дом ее родителей, после благослове­ния они садились в бричку, запряженную парой лошадей. При выезде со двора и по дороге свадебный поезд останавливали несколько раз парни с улицы, где жила невеста, требуя выкуп за «свою» девушку. Паранфу одари­вал парней.
После венчания молодые направлялись в дом новобрачного. В более ранние времена, когда жених приезжал в церковь верхом, он после венча­ния садился с шаферами на коней и скакал вперед, чтобы встретить моло­дую жену возле дома.
У греков не различаются терминологически понятия невеста и невест­ка, и в том и в другом случае употребляется слово ниф. Равным образом наименование гамброс применяется и к жениху до свадьбы, и к молодому мужу, а также означает «зять», так его будут называть всегда родственники его жены.
Торжественно собирались гости на свадебный пир. Посаженый отец держал тарелку, наполненную кусками хлеба, медом или бекмезом (пере­варенным сгущенным соком арбуза). Каждому входящему подавался хлеб, смоченный сладостью.
Молодых встречали у ворот. Аши - главный повар, снова чертил перед новобрачными кресты, они ступали по ним. На пороге дома их ждала свекровь (питъира) с тарелкой в руках. В тарелке - пшеничные зерна, смешанные с орехами, конфетами и мелкими медными монетами. Молодые целовали руку матери и наклоняли головы. Мать осыпала их пшеницей три раза, потом бросала тарелку через их головы, тарелка разбивалась. Затем свекрови подавали тарелку с медом, она брала правую руку невестки, макала ее мизинец в мед и чертила кресты на косяках дверей. Известен и другой обычай, относя­щийся к XIX в.: свекровь вручала невестке зажженную свечу, и та чертила кресты на косяках дверей копотью этой свечи. В народе полагали, что это знак благословения - молодой дается право жить под этим кровом.
Молодых сажали за стол под образами, к ним подходили с поздравле­ниями родители, все остальные родственники - по старшинству и степени родства. Невестка должна была целовать руки им всем - от мала до вели­ка. Рядом с женихом стоял старший шафер, он наливал каждому рюмку водки, а тот клал на тарелку деньги.
Поздравления заканчивались. Молодых уводили к кому-нибудь из со­седей или родственников. За ними шли шаферы, подружки и вся моло­дежь. Молодые гости пировали, но новобрачные, согласно обычаю, не ели и не пили.
В это время в доме родителей угощали родню и друзей старшего возраста, состоявших в браке. О том, присутствовали ли на этом пиру родители ново­брачной, сведения расходятся. Самые пожилые жители Сартаны утверж­дают, что в старину за ними посылали сразу же после того, как уводили мо­лодоженов на пир молодежи. В более поздние времена их не приглашали, бывали на празднестве только их старшие сыновья с женами, дочери с мужь­ями, их сестры, братья. Пиршество продолжалось до утра.
Когда гости расходились, молодых приводили в дом молодого мужа. Там для них была приготовлена постель. Столы после угощения были уже убра­ны, но сор не выметен. Невестку раздевали, снимали с нее фату. В прежние времена лицо ее было скрыто под покрывалом. Его поднимала посаженая мать двумя перевязанными розовыми лентами ложками.
На другой день после венчания совершался обряд, известный под назва­нием «сладкой водки» (гъальти рахи). Собравшиеся родственники ново­брачного поздравляли его и пили водку, подслащенную медом и сдобрен­ную перцем. С этой водкой сватья отправлялась к родителям молодухи, и те устраивали пирушку. Таким образом, старинный обряд предписывал завершение церемонии в один день.
В позднем варианте церемония занимала два дня: в первый - венчание! и пир молодежи, во второй - прибытие родителей невестки и пир старшего поколения. В этот второй день новобрачная вставала раньше всех и выметала сор в комнате, где проходило свадебное торжество, но мела его не из комнаты, а от двери к углу, под образ, «чтобы счастье не вымести из дома». Убирали сор только на второй день утром.
Рано утром мать посылала своей дочери завтрак (манац ту фаи). В этот день шаферы отправлялись за приданым невестки. Ее мать, угостив прибывших, показывала на сундук, но на нем сидел младший брат невестки (или сестренка, если брата не было), он просил за сундук выкуп - пару новых сапог. Шаферы не соглашались, предлагали какую-нибудь безделушку, а мальчонка настаивал на своем, он знал, что сапоги для него припасены, лежат на гарбе под поветью. После шуточных торгов мальчишка полу­чал сапоги, а сундук погружали на гарбу или бричку и увозили.
Во второй раз приезжали за отцом и матерью новобрачной. Теперь они  уже именовались баш худас - главный сват и баш змбитъира - главная сватья. После того как их доставляли в дом новобрачных, отправлялись в сопровождении музыкантов за посажеными родителями. У паранифсы уже бывали приготовлены два больших пирога, калачи и другие сласти. Их завязывали в бухчу и клали на бричку. Паранфу запасался водкой и присо­вокуплял к поклаже баранью тушу. Посаженых родителей встречали тор­жественно - музыкой и танцами. Один пирог паранифсы развертывали, чтобы все могли оценить ее кулинарное мастерство. Потом его убирали до конца свадьбы.
Торжественным пиром руководили посаженые отец и мать. В разгар ве­селья посаженая мать и старший шафер открывали сундук невесты. Кроме ее приданого там находились подарки, которые были обещаны в день боль­шого сватовства. Подарки раздавали всем по старшинству: свекру - са­мый лучший и дорогой подарок - вышитая шелковая рубашка, носовой платок, полотенце, кисет; свекрови - вышитую рубаху, шелковый платок, а в старину (XIX в.) еще и харти - повязку, закреплявшую кудель на прял­ке. Преподносились подарки от имени невестки и другим ее новым родст­венникам. Родители и прочие родственники молодой также получали по­дарки от родни зятя - согласно уговору.
После раздачи подарков начиналось  одаривание  молодых - харизмата. Отец новобрачного дарил деньги. Отец молодухи дарил своей дочери корову  или телку. Ее крестный отец - телку или овцу, близкие родствен­ники-мужчины - по овце. Затем в церемонию одаривания включались ос­тальные гости. На стол ставили пирог паранифсы, паранфу разрезал его на мелкие куски. Парагамброс подносил каждому гостю кусочек пирога, рюмку водки; мужчины, выпив водки, клали на тарелку деньги, а женщины - свои подарки: материю, посуду и другие вещи. Каждый подарок шафер брал в руки и сообщал собравшимся, кто что подарил. Все преподнесенное отдавали паранфу, он пересчитывал деньги и вручал их новобрачным.
Молодая жена в этот день сидела с молодежью в закрытой комнате, на пиру не присутствовала. На ней был еще свадебный наряд, только голову вместо фаты покрывал шелковый платок. А в те времена, когда надевали перифтар, его носили постоянно до рождения первого ребенка.
Свадьба окончена. Гарба, запряженная парой волов, или пароконная бричка уже приготовлены, чтобы развозить почетных гостей.
Во время прощания новобрачные всем целовали руки. В следующее воскресенье после свадьбы молодые супруги навещали родителей жены. Этот обряд называется ста ухто - восьмой день.                         
                             Ю.Иванова. Греки России и Украины.


Известно другое описание свадьбы в Сартане. Свадьба у греков Приазовья начинались обычно осенью, после религиозного праздника Покрова. Он считается покровителем брачных союзов. Наверное поэтому, после свадьбы женщина уже без головного убора не выходила на люди. В домашних условиях носила платок, а на праздниках - перифтар. Нигде так ярко не проявляется народность и древний быт, как в свадебных обрядах греков. Свадьба раньше была более утомительной и торжественной, нежели сейчас - веселой и разгульной.
Ежегодно, в осенний период, девушки собирались в одно место селения, где их высматривали  женихи. На посиделках они исполняли греческие эписаламья (песни-исповедания), нередко проникнутые глубокими и умилительными чувствами, сопровождающие все акты греческой свадьбы, где каждому действию соответствовала особенная песня: сговору, девичнику, величанью и т.д. Эти песни содержат в себе приготовление к исполнению обязанностей жены и хозяйки, описывают переход из девичьего состояния в замужнее, из рук и дома родителей в руки и дом мужа; ибо для невесты-гречанки в старину жених был суженый,  который избирался родительской волей и для невесты был судьбой.
Сватовство по-татарски шан, по-румейски аравонис. Сторона жениха и сторона невесты называют друг друга «сваты» (м. р., ед. ч. - худас, мн. ч. - худалих или худалых), наиболее близкие родственники, которые исполняют новые функции в обряде, - баш. худалис (характерное соединение греческих и тюркских корней). Сватовство и в середине XX в. в греческих селах Приазовья проходило именно так, как описано в сартанской свадьбе. Наши собеседники, родившиеся в первые десятилетия XX в. и пом­нящие свадьбы 1920-х гг., не припоминали ни одного случая насильствен­ной выдачи замуж девушки против ее воли. Правда, бывали случаи бегства девушки в дом своего избранника, после такого акта сопротивление родителей оказывалось сломленным, свадьба игралась по всем правилам, хотя, согласно общественному мнению, родители могли забрать дочь силой.
Надо иметь в виду, что до Первой мировой войны кругозор сельской мо­лодежи был ограниченным, она воспитывалась в традициях строгого под­чинения родительской воле: 18-20-летний парень не смел являться домой поздно, а именно - после захода солнца и возвращения стада. Девушки воспитывались еще строже.
Наблюдаются некоторые варианты при обмене дарами. Например, в Ста­ром Керменчике было принято подносить кольца: жених - невесте, а она - жениху, положив их на парадные вышитые полотенца (они остаются у каждого из них как памятные подарки). Знак совершившегося сватовства - шелковый платок, который вывешивают за окно (села Стыла, Карань).
Существенна была проблема приданого (прика). К набору вещей, пере­численных при описании сартанской свадьбы, добавлялась обычно жив­ность: отец выделял в качестве приданого телку, овцу, а ныне почти обяза­тельна мебель, предпочтительно - гарнитур. Одна характернейшая деталь требует специального объяснения: в традиционный набор вещей включа­лась перевязь для укрепления кудели на прялке лухард (название зафикси­ровано в с.Стыла) или лухарт. Прялка как символ женского начала фигури­ровала в составе приданого у многих народов Средиземноморья. Та, кото­рую везли на открытой подводе (позже на грузовике) «всем на поглядение» по улицам приазовских сел, была хорошо выточена на токарном станке, крашеная, а перевязь на кудели сшита из бархата, украшена вышивкой. Сейчас, когда сельчанки не прядут нити и не ткут материю, перевязи не только не фигурируют в приданом, но, по всей вероятности, и неизвестны современным женщинам, разве что в краеведческих музеях они могут уви­деть прекрасно выполненные образцы - символы женского труда.
Накануне свадьбы очень важен девич­ник в доме невесты. Собравшиеся к ней подружки окра­шивали ее волосы хной, а в старину также и ладони, ногти. Затем следовало омовение невесты в доме ее крестной матери. Специалисты обоснованно относят обычай окрашивания волос и ладоней к османским влияниям; уме­стно заметить, что такой же обычай имеется в обрядности балканских гре­ков - в северных районах страны, где влияние османской культуры было значительнее.
Традиционная свадьба (дигун, дугун) длится несколько дней. Раньше не принято было венчаться в субботу (поми­нальный день), понедельник и среда считались тяжелыми днями, остава­лось выбирать между вторником, четвергом и пятницей, но зачастую, как и в Сартане, выбирали воскресенье. Ныне с такими приметами мало счита­ются, иногда главный пир устраивают именно в субботу с тем, чтобы не тра­тить на праздник рабочие дни, или же приурочивают к государственным праздникам, общим выходным дням.
Автор описания сартанской свадьбы упоминает старинный порядок, со­гласно которому жених с сопровождающими его лицами и невеста со своей свитой порознь прибывали в церковь, после венчания также порознь от­правлялись в родительский дом молодого. Такой порядок представляется компромиссом между древним, известным у многих европейских народов обычаем, по которому молодые возвращались после венчания каждый в свой дом, а затем совершался главный ритуал - молодой муж приезжал за женой в дом ее родителей и перевозил ее к себе (в специальной литературе такой порядок называется «двухчастной свадьбой»), и современным, когда жених приезжает за невестой и они вместе направляются в церковь, а оттуда в дом его родителей (так называемая «круговая свадьба»).
Порядок прохождения свадебного поезда ныне нарушен или же усложнен, так как включает регистрацию брака в государственном учреждении (ЗАГСе, сельсовете), до недавних пор из него исключалось церковное венчание (или же оно совершалось позже, в ближайшем городе из-за отсутствия церквей в селах), а ныне, когда оно снова входит в быт, не всегда выполняется в день свадьбы. В некоторых вариантах брачующиеся посещали сельсовет загодя, например, накануне свадьбы (в праздничных, но отнюдь не в ритуальных одеждах), сопровождаемые группой молодежи из числа близ­ких друзей. В таком варианте (как в «двухчастной свадьбе») главным ритуалом всего обряда становился переход (перевоз) невесты в ее новое жилище и торжественный ввод в него. В других случаях регистрация в сельсовете или в Доме культуры происходила как раз в том пункте свадебного пути, где по прежним порядкам полагалось посещать церковь, и тогда именно эта регистрация становилась центральным моментом всего цикла.
Главный распорядитель всего свадебного цикла - крестный отец жениха, на румейском калота (греч. кумпарос, нонос), и его супруга нуна) (греч. кумпара, нона). Они - посаженые родители, несут значительную часть свадебных расходов и имеют в числе участников обряда свою партию. В церкви они должны были держать венцы над головами сочетающихся браком. В те годы, когда церковное венчание не было принято ни в город­ской, ни в сельской среде, посаженые родители, лишенные главной своей функции - освящения брака, превратились в свидетелей при регистрации брака в государственном учреждении. Калота нес значительные расходы. Среди  других  затрат - обязательно должен был выделить барана, которого забивали, мясо зажаривали, курдюк торжественно доставляли на пиршест­венный стол. Калота резал курдюк и раздавал присутствующим (записано в с.Сартана). В других селах полагалось, чтобы калота угощал своих сопровождающих жареной бараниной и бараньим бульоном (сюрьпой). Некоторые иссле­дователи склонны видеть в данном меню влияние культуры крымских татар.
Число и функции кумовьев имеют несколько вариантов. В некоторых селах различают четыре пары кумовьев: крестный отец жениха и его жена (в сартанской традиции они - супруги, в других вариантах - нет), крест­ная мать жениха со своим мужем, крестный отец невесты с женой, крест­ная мать невесты с мужем. Три последние пары не всегда и не везде фигури­руют и особых функций не несут. Главенство остается за калотой.
Другая обязательная пара участников обряда - холостяки, совершаю­щие передачу брачащихся из группы холостяков в группу состоящих в браке. Обычно их называют «друг» жениха и «подружка» невесты. На румейском парагамброс и паранифса (греч. паранимфос, кумпарос). Согласно балканской традиции парагамброс - «заместитель жениха», его «брат», (имеющий права на невесту. Ныне он, так же как подружка невесты, обя­зан сопровождать повсюду брачащихся, охранять их. В современной свадь­бе они стали, кроме того, официальными свидетелями, в качестве таковых подписывают документы о бракосочетании. В некоторых селах в сельсове­те хранятся перевязи красного цвета с золотой бахромой и надписью «сви­детель», их надевают через плечо и носят в течение всего празднества (при­нято фотографироваться всей группой). Эти перевязи напоминают поло­тенца, которыми бывали снабжены поезжане в более отдаленные времена. Позже поезжанам-мужчинам повязывали на руку платочки. Посаженые родители и «дружки» объединены в общее понятие «кумовья» с новобрачными, равным образом как и крестные родители - с родными отцом и мате­рью крестника. Надо иметь в виду, что в традициях греков было привлекать к этим функциям одних и тех же людей: посаженые родители - крестили детей молодоженов, а потом и венчали этих детей (в случае их смерти или отъезда их права переходили к их детям или близким родственникам). Две группы кумовьев были связаны между собою квазиродственными узами: между ними и их потомством были запрещены браки, как и между кровными родственниками. Круг этих запретов различен, традиционно - охваты­вал 4 колена. Таким образом, круг брачных связей в мариупольских селах сужался, и все же предпочтение, как уже отмечалось выше, оставалось за односельчанами.
Торжественное бритье и одевание жениха сохраняется. Не исполняют­ся те песни, что звучали в старину, но обряд в общем тот же. В Старой Ласпе помнят старинный обычай, согласно которому друг жениха (местное татарск. название идитазы или егет дусе) в день свадьбы приезжал за подуш­кой - «троном» жениха в дом невесты, куда привозила подушку посаженая мать. Вокруг этой подушки разыгрывалась шуточная борьба: парни стара­лись ее украсть, так что кум был вынужден у них ее выкупать, поэтому  по­душку стерегли. Эта борьба-игра - необходимый элемент свадебного обря­да, включавший «похищение» невесты, которое тоже превратилось в забаву.
Поезжане - обязательные участники обряда. Мужская молодежь при­езжала вместе с женихом «забирать» невесту. Обычай скрывания невесты или ее подмены другой женщиной бытовал во многих селах (в Старом Керменчике и др.).
Борьба за невесту, сменившаяся в новое время символическими дейст­виями, заместилась в конце концов выкупом - тоже символическим: под­ружки только за выкуп впускали поезжан в дом, где невеста одевалась в ри­туальный костюм, в туфли невесты клали деньги, иногда это делал калота, побуждаемый подружками невесты (например, в Урзуфе), в других случа­ях - мать жениха подготавливала свадебный костюм будущей невестки.
В описании сартанской свадьбы пропущен очень важный символ: один из верховых поезжан, сопровождавших арбу (бричку), где сидели жених и невеста (в некоторых селах было принято, чтобы жених на руках выносил свою суженую из дома и усаживал в экипаж), ехал впереди кортежа с обнаженной саблей в руках. Наши современники ничего подобного уже не помнят. Поезжане просто приходят в сопровождении музыкантов, танцуя и ог­лашая воздух громкими криками, садятся за столы и пируют. К этому мо­менту гости невестиной семьи уже откушали, они встают и уступают место вновь прибывшим «сватам» (родители невесты не сидят с ними, хлопочут, угощают «сватов»). Зато перегораживание пути обязательно. В некоторых случаях просто требуют «выкуп» (как правило, калота раздает водку), а иногда прибегают к весьма типичной символике: посередине дороги уста­навливается табурет, а на нем буханка с солонкой и ведро воды рядом. Же­них должен взять хлеб и соль, воду вылить под колеса автомашины, на кото­рой они с невестой восседают, а за это, разумеется, расплатиться деньгами. Подобных препятствий устраивают несколько по всему пути те односель­чане, которые не приглашены на свадьбу.
Еще одна категория участников свадебного празднества - зрители: без них праздник не может состояться. Это и приглашенные - «партия жени­ха» и «партия невесты», то есть «сваты» в широком смысле слова, и «партия кума», и просто любопытные, стекающиеся отовсюду. Они - обязатель­ные наблюдатели того театрализованного действа, которое разворачивает­ся перед ними, ценители мастерства, с каким главные действующие лица исполняют свои роли. Гласность, публичность и самого свадебного обряда, и всех предсвадебных и послесвадебных обычаев - выражение общест­венного контроля над институтом бракосочетания. В сельском быту этот контроль и поныне остается ощутимым, в городской среде он значительно ослабевает.
Родители брачащихся при церковном венчании не присутствуют, по­этому и при внецерковной процедуре - регистрации брака они тоже не бывают (хотя некоторые информаторы уверяют, что обе пары родителей отправлялись в церковь вместе с брачащимися, может быть, здесь ошибка памяти или же какой-то местный вариант). Согласно же традиции, задача родителей - проводить невесту из родного дома в новую жизнь (родите­ли невесты благословляют, напутствуют свою дочь и ее жениха, то есть осуществляют обряд передачи - отделения) и встретить новобрачных (ро­дители молодого встречают их на пороге дома, совершают ритуальные дей­ства и вводят в дом - происходит обряд включения). Формулы благосло­вения при отъезде и при встрече молодых в значительной степени стерлись в наше время, говорят, что, мол, надо почитать свекровь как родную мать и т. п.
Обряд введения невестки в дом ее новой семьи обставляется целым на­бором магических действий. Дело в том, что у многих народов, - а на Бал­канах практически повсеместно, - дверь жилого дома, ее порог восприни­маются как граница жилого пространства, отсю­да и возникали входа и выхода, приемы охранительной магии. В обряде сочетает­ся манипуляция со свечой (которая сама почитается как оберег), медом - символом благополучия и крестом - христианским символом.
В некоторых селах посаженые отец и мать после торжественного ввода молодых в дом подносят им по чарке водки. В других - стопку водки предлага­ют всем, кто подходит поздравлять молодых и кладет при этом на тарелку деньги им в дар. Как видим, сам ритуал ввода в дом сопровождается разны­ми действами в зависимости от устоявшейся в селе традиции или от инициативы участников, но смысл их одинаков - закрепить ритуальными дей­ствиями сам факт ввода в дом нового члена семейного коллектива.
Специалисты усматривают в обряде встречи молодых разновременные элементы. Отец новобрачного встречает сына и невестку на пороге дома,  благословляя их хлебом и солью (он держит хлебный каравай с укреплен­ной на нем солонкой на вышитом полотенце, которое на Мариупольщине обычно называется по-украински рушник). Есть мнение, что это славян­ский обычай.
Хлебная символика обязательно присутствовала на мариупольской свадьбе. Не раз при описании разных вариантов упоминался халац - калач или крендель (иногда смазанный медом), который ломают и раздают присутствующим (Сартана, Малый Янисоль, Новая Каракуба, Урзуф и др.). Например, в Малом Янисоле халац ломала посаженая мать перед выходом невесты из дома родителей (ее помощницы, обмакнув кусочки в мед, разда­вали всем), в Новой Каракубе халац ломали на главном пиру. На свадьбе балканских греков хлеб (калач, лепешка) фигурирует в целом ряде магиче­ских действий: в одних случаях ее держат или же ломают над головой не­весты, в других - она сама ломает лепешку и разбрасывает ее куски, кото­рые присутствующие съедают или же хранят как магическое средство. Естественно, что атрибутика хлеба могла возникнуть и развиться в среде древних земледельцев; у мариупольских греков, хозяйство которых имело яркое земледельческое направление, она не могла не закрепиться прочно.
При встрече молодых на пороге мать новобрачного осыпает молодую чету смесью риса, конфет, мелких монет. Несомненно, это позднейшая за­мена пшеничных зерен - символа благополучия. Обсыпание как действо, призванное приносить изобилие, то есть всяческое добро, известно самому  широкому кругу народов. В свадебной церемонии оно практикуется у гре­ков Греции, других балканских народов, в Приазовье и других потомков балканских мигрантов. Символ множественности можно усмот­реть и в обычае разбивания тарелки: в некоторых вариантах обряда невеста должна была наступить на тарелку, положенную на пороге, и разбить ее (ныне чаще всего на пороге расстилают коврик).
Мед, упомянутый в сартанской свадьбе, также является символом благополучия и фигурирует в разных магических действиях.
Очевидно,  такова же  символика яблока.  В селе Малый Янисоль в 1970г. жених и его дружки, переступая порог, срывали по яблоку из специально выпеченной из теста корзиночки (калазиц), которая висела перед иконой в переднем углу комнаты. В других селах вспоминали о такой корзиночке на свадьбах, сыгранных в 1920-х гг., но не могли объяснить смысла ее. Уместно вспомнить древнегреческие архаизмы в современной свадьбе балкан­ских греков: в знак сердечной привязанности юноша  на  голову  девушки  бросает  яблоко  или  цветок. Яблоко - общеизвестный древний символ брачного союза.
Очевидно, вегетативное значение имеет свадебное деревце, которое  фигурирует в обряде приема невестки в доме свекра: ветку ветвистого кус­тарника, украшенную цветными бумажками, укрепляют на подносе, на не­го же кладут одежду, которую дарят молодой, и ставят три тарелки со всевоз­можными сладостями. Эта единичная информация, записанная в 1969г. в селе Большой Янисоль (Великая Новоселка), не подкрепляется сведениями из других сел. Возможно, здесь влияние сла­вянских обычаев.
Различные предметы брачного обряда приобретают особый магический смысл. Венчальные свечи становились своеоб­разным семейным символом. С ними хо­дили в церковь на Пасху. В иных селах принято ставить венчальные свечи в миску, наполненную пшеницей, в комна­те молодых в их первую брачную ночь. Они выгорали дотла. Считалось, что тот из супругов умрет раньше, чья свеча раньше догорит.
Многие магические действия, при помощи которых навлекают на молодоженов добро, должны выполняться людьми, полноценными с общеприня­той точки зрения. Если отец молодого ко дню свадьбы был вдов, он не мог встречать молодоженов на пороге дома: его функции исполнял старейший из родственников - не вдовец. Если же в доме находилась другая его же­на - мачеха  жениха, ее  заменяла  старшая  родственница отца - не вдова.
Обсыпание, обливание как символ изобилия практикуется в разных ва­риантах. На одной из свадеб в селе Малый Янисоль калота, после того как его славили специальным танцем, пил во здравие присутствовавших, а ос­татками из своего стакана обливал танцующих.
Одежда брачащихся (стефаятик от греч. το στεφάνι - брачный венец,  στεφανώνω - венчать) имеет большой знаковый смысл: такова упомянутая выше халатообразная одежда, употреблявшаяся в первый период после пе­реселения из Крыма, таково же красное платье невесты. В конце XIX - на­чале XX в. предпочитали модные тогда черные атласные платья, позже - костюмы из легкой светлой ткани. Женихи надевали праздничные «воскрес­ные» костюмы. В 1920-1930-е гг. при общем оскудении жизни, в военные и первые послевоенные времена было не до нарядов. Ныне повсеместно принят общераспространенный наряд: белое платье и фата с флердоранжем невес­ты, черная пара жениха с букетиком белых искусственных цветов в петлице. Бывало так, что в селе у кого-то имелся убор невесты - фата, искусствен­ные цветы и пр. Его одалживали или арендовали, передавая друг другу, по­ка не изнашивался.
Традиция предписывает постоянное передвижение участников обряда: «партии» жениха, невесты и калоты то соединяются для совместного пира, то расходятся. Ныне весь праздник стараются уместить в один, максимум в два дня. Расходы обе семьи делят между собой поровну. По-прежнему объ­единение двух групп родственников подчеркивается совместными трапеза­ми, начиная с момента сватовства и вплоть до послесвадебных взаимных гостеваний. Со временем число сотрапезников сокращается. Если раньше считалось обязательным раздельное угощение в домах жениха и невесты, то теперь зачастую ограничиваются одним общим пиром. Раньше на этот пир считалось обязательным пригласить до 300 человек, теперь обходятся сотней гостей и даже пригласить 50-60 человек не считается зазорным. Для главного пира иногда арендуют залы в местных ресторанах, кафе, сто­ловых. На этот пир переносится центр тяжести всей свадьбы, которая, те­ряя черты обряда, все более приобретает черты праздника.
Дань современному этикету - смешанное сидение партии жениха и партии невесты за праздничным столом. Согласно традиции эти две группы пирующих не должны смешиваться, поэтому столы устанавливали буквой «П»: за средним столом почетные гости - посаженые отец, мать и другие, а за продольными - гости, каждая партия за своим столом. Ныне столы по-прежнему ставят в два ряда, но садятся за них вопреки прежнему порядку.
Хотя распорядителем на пиру, как и во все время празднества, считает­ся калота, ныне на многих пирах принято выбирать «тамаду». Именно та­ким чужим словом называют мужчину, которому поручается произносить тосты, веселить собравшихся. Следовательно, этот совсем новый персонаж по существу дублирует калоту. Произнесение тостов - тоже новое яв­ление, заимствованное из чужой культуры.
Согласно традиции, молодожены не должны присутствовать на пиру, их приглашают лишь в специальных случаях: когда настанет время вручать подарки и т. д. В наши дни некоторые семьи находят компромиссный вариант: молодых усаживают за отдельный стол, иногда в другом помещении с их близкими друзьями - холостой молодежью (по традиции молодежь в застолье не должна участвовать) и там едят и пьют в свое удовольствие, хотя известен запрет молодоженам есть на пиру и тем паче пить горячительные напитки. Частенько молодые оказываются за парадным столом в центре всеобщего внимания. Такой порядок в точности повторяет русский обычай и противоречит балканскому. Самым разительным новшеством оказываются возгласы «Горько!», за которыми следуют поцелуи поднявшихся со своих мест новобрачных, что уже совсем нарушает балканскую традицию.
Присутствие молодых на общем пиру (под иконами), возгласы «Горь­ко!» отмечали некоторые информаторы даже по отношению к свадьбам, сыгранным в конце 1920-х гг. (Старый Керменчик).
Обмен дарами - необходимая часть всего цикла, одна из форм установ­ления союза между двумя семейными коллективами. Он начинается уже при первом («малом») сватовстве и возобновляется в определенные момен­ты брачного цикла, а также в дни семейных и календарных праздников. Стоимость даров, преподносимых каждой стороной, примерно одинакова, так что здесь не может идти речь об обогащении, а именно о символическом обмене. Иногда в наборе приданого, доставленного в дом молодоженов, находились предметы, которыми молодая одаривала своих новых родствен­ников, в некоторых селах (как в сартанском варианте) она проделывала это сразу же по прибытии, в других принято доставлять их из дома родителей на следующий день после главного празднества, их приносили родственницы молодой (сестра, тетка и т. п.) и раздавали всем, кто жил в этом доме.
Особое значение имеет одаривание молодоженов. По существу это складчина на обзаведение и на покрытие свадебных расходов. Одаривание обязательно, во многих случаях о каждой преподнесенной вещи объявля­ется громогласно, дары принято расхваливать, а деньги тут же пересчитываются, и их общая сумма оглашается. Обычно сбором даров, в том числе и денег, руководила посаженая мать. Ее собственные дары должны быть бо­гатыми, такова ее участь.
В селе Мангуш свекровь дарила невестке тот шелковый платок (пуш­ту), которым заменяли подвенечный убор. Когда на следующий день при­возили приданое, молодая должна была быть покрыта именно этим платком.
Первая брачная ночь проходила зачастую в доме друзей, соседей, жив­ших по одной линии с празднующей семьей, ни в коем случае не напро­тив - через дорогу.
В описании сартанской свадьбы опущен деликатный момент - обнародование факта целомудрия молодой. Этот обычай явно противоречит порядку, согласно которому супружеская жизнь начиналась после «большого сговора», иногда задолго до свадьбы. Очевидно мы имеем дело со смешени­ем разнохарактерных моральных предписаний. В некоторых селах (Малый Янисоль, Мангуш, например) рассказывают, что в середине XIX в. принято было выставлять напоказ простыню новобрачной или по крайней мере ос­матривать ее (Староласпа). По воспоминаниям пожилых людей, этот обы­чай забылся в начале XX в. Отголоском его осталось угощение родителей молодой «сладкой водкой». Ради этого угощения гости («партия») жениха являлись в дом невестиных родителей, которые к тому времени уже успева­ли покормить «своих» гостей и освободить столы для вновь прибывших.
Второй день свадебного цикла отмечался по-разному. В Мангуше утром дети приходили к своей новой родственнице, целовали ей руку, а она одари­вала их конфетами (так вспоминаются старинные обычаи, относящиеся ко второй половине XIX в.).
Празднества второго дня традиционны для греческой свадьбы. Устраи­вают различные состязания: бег или забавные соревнования - кто скорее съест арбуз, блинчики со сметаной и т.п. Подобные шуточные состязания ныне заменили настоящие, где можно было показать силу и удаль (пере­житки так называемой «борьбы за невесту», известной нам из фольклор­ных текстов, согласно которым невеста доставалась самому сильному и храброму). Например, в Новой Каракубе (Красная Поляна) вспоминают, что свадебное веселье сопровождалось скачками, победители которых по­лучали специальную сдобную выпечку.
Очевидно, заимствованным элементом надо признать шутливые продел­ки с новоиспеченной свекровью: ее катают на тачке, если она не догадается вовремя откупиться от забавников водкой.
Столь же игровой оттенок приобретает ныне мытье ног: невестка мыла ноги свекру (иногда и свекрови) или же голову, а шутники в это время на­брасывали в таз всякой грязи - получалась общая забава. Полагают, что такое действо - символ покорности и особого уважения перед старшим мужчиной со стороны молодой женщины. Однако это может быть и вы­полнение обычных будничных обязанностей вроде подметания пола, ко­торое совершает невестка на второй день свадьбы: в старом быту было принято, чтобы жена, невестка, дочь мыли ноги и голову мужу, отцу, свекру. В данном случае в виде забавы пародировались будущие обязанности не­вестки.
На второй день свадьбы в доме молодоженов появляются ряженые (джамаля), которые пародируют свадебный обряд, причем обязателен травестизм - переодевание с переменой пола, что по всей вероятности связано с мотивами эротизма, на фоне которого разворачивалось все праздничное действо. Так как ныне сценарий свадьбы в значительной степени неполон и сильно варьируется в зависимости от того, как и что помнится его участ­никам, ряженые могут появиться и в первый же день, потешая собрав­шихся шутками, порой доходящими до непристойности - в зависимости от фантазии и внутренней культуры исполнителей. К группе, разыгрывающей пародийную свадь­бу, присоединяются другие маски, среди них наиболее популярны «цы­гане», они танцуют, «гадают», «воруют», вымогают деньги. В этом пункте цикла праздничная сторона решительно превалирует над обрядовой. Безу­держное общее веселье затопляет улицы, кварталы, свобода общения, за­мешанная на эротике, придает ему особый оттенок.
Утром второго дня родственницы (сестра, тетка) приносили вместе с «завтраком матери» часть приданого (джиэз), в основном одежду молодой, а мебель и прочие предметы привозили несколько позже (в разных селах устанавливался свой порядок).
На второй или третий день «провожают» кума: с музыкой и шумом боль­шая группа (иногда в нее включались молодые, но не везде) вела его домой, а он обязан был угостить провожавших. Так заканчивался свадебный цикл.
Послесвадебный цикл включал первый выход молодой по воду, первое посещение молодоженами церкви и другие обряды. Обязательный элемент этого цикла - посещение родителей молодой. Согласно балканской тради­ции новоиспеченная чета отправлялась к ним на восьмой день (ныне могут договориться и о другом сроке - судя по обстоятельствам). День называет­ся охто (на местном наречии хто), что значит по-гречески «восемь». Ино­гда шли к сватам в сопровождении музыкантов, устраивали большое уго­щение, подчас это был обмен визитами, в других вариантах ограничива­лись небольшой компанией, однако посещение это входило в обязательный репертуар цикла.
Современная свадьба примечательна тем, что ее участники стараются выполнить максимум традиционных действий при сокращении временного протяжения всего обряда.
Самостоятельного рассмотрения заслуживает песенная и танцеваль­ная свадебная обрядность: специальные песни (которые вне свадебного об­ряда не исполняются) сопровождают весь этот сложный спектакль. Как правило, они повествуют о сущности каждой из составляющих обряд церемоний, другими словами, их стиль - эпический. Их содержание, так же как и смысл упоминаемых в них обрядов, ныне не всегда понятны исполни­телям. Например, не могут ныне объяснить, почему в старину невесте нака­нуне свадьбы приносили петуха (песня, сопровождавшая это действо, со­хранилась и исполняется). Между тем петух как символ плодородия (экви­валент - курица, утка) фигурирует в свадебной обрядности в балканской Греции, у балканских мигрантов в Украине (например, у албанцев), а так­же в славянской традиции.
Танцы на современном свадебном пиру ныне утратили свою обязатель­ную последовательность. По традиции же в румейских селах главный пир сопровождался танцем трапезитику, а в урумских - старинными танцами пожилых мужчин Ахай-ава и Авур-ава.

Традиции свадебного обряда греков Приазовья передаются из поколения в поколение. Современный свадебный обряд описала старший научный сотрудник музея истории и этнографии греков Приазовья Т.Богадица с дополнениями Г.Косяковой и Н.Чапни.
Некоторые традиционные черты свадебной обрядности греков Приазовья утрачены, но многие оказались исключительно устойчивыми и сохраняются до настоящего времени.
Свадьбы греки Приазовья устраивают осенью, т.е. во время, не связанное с основными сельскохозяйственными работами. Традиционно свадьба длится два дня - в субботу и воскресенье. А в понедельник в доме жениха собираются близкие родственникп жениха и невесты, чтобы вспомнить самые интересные моменты свадебного торжества.
Свадьбе предшествует сватовство (мэгола аравоныс). В воскресный день родители жениха, крестные отец и  мать, близкие родственники идут в дом невесты. По этому случаю мать жениха печет пирог-калач (флуто), который будут ломать молодые. Превосходство будет на стороне жениха или невесты в зависимости от того, кому достанется больший кусок. Потом оба куска кладут на стол, отламывают небольшие кусочки, макают в мед и угощают всех присутствующих (чтобы в доме был всегда достаток). Мать жениха готовит подарки (бухча): золотое украшение для невесты и две металлические монеты (рубля) слепленные воском (символ неразлучности молодых). Родители невесты готовят стол с угощениями. Сватовство проходит весе­ло, с шутками, танцами, звучит много греческих мелодий. В этот же день назначается дата свадьбы.
Важную роль в свадебных тор­жествах играют крестные отец и мать жениха (паранфус ки пара-ныфса). В день свадьбы им ока­зывают особые почести. Все гости их приветствуют словами: «Фос ста матя-сас!» (Свет вашим очам!), выражая тем самым благодар­ность, уважение и почет. Крестные матери жениха и невесты ко дню свадьбы пекут пирог. Главное мес­то отводится сладкому пирогу «флуто» - в народе его считают символом счастливой семейной жизни. Обязательно готовится сладкое печенье «хурубе» (печенье невесты) - оно бывает разной формы, но чаще имеет форму сердечка. На подносе его укладывают в виде башни до 200 штук, из расчета по одному для каждого гостя.
По старинному обычаю невес­та в свадебном наряде находится в соседнем доме, и все гости жениха во главе с крестным отцом и мате­рью идут за невестой. Под веселую греческую мелодию гости выкрики­вают: «Пайнум наперум т ныф-мас!» («Идем за нашей невестой»). Начинается выкуп невесты у хозяй­ки дома. Крестная мать жениха дол­го торгуется с ней и после согла­сия открывается дверь дома. Перед входом в комнату, где сидит неве­ста, вновь идут торги. Теперь под­ружки невесты просят выкуп за то, что расстаются с лучшей подругой, при этом хвалят ее красоту, ум и другие качества, которыми она обладает.
Невеста сидит на возвышен­ном месте (в конце XIX века это была софа (курват), на ней - табурет с подушечкой), чтобы всех пришед­ших гостей удивить своей красо­той. Она сидит с опущенной го­ловой несколько минут и даже может всплакнуть в знак того, что ей жаль покидать родной дом и подружек. Дальнейший обряд проводит брат невесты, обяза­тельно неженатый. Взяв из рук невесты носовой платочек, он три раза слева направо обводит им вокруг талии невесты, целует ее, передает платочек ей в руки, опускает ее с софы на пол. В этот момент близкие подруги стремятся «быстрее» занять место невесты на табурете, чтобы самой вскоре выйти замуж. Брат  подводит свою сестру к жениху, звучит греческая мелодия «Ныфьятку».
А в селе Малоянисоль (по описанию Н.Чапни - председателя Мариупольского общества греков) за невестой идут крестные с гостями. Кроме того, они ищут брата невесты, который тоже прячется у соседей. Прежде, чем получить его согласие на передачу невесты жениху, он выдвигает свои условия (желания): исполнить танец  крестной или самому пассивному гостю и др. Только после этого он выполняет обряд с платочком и передает свою сестру крестным жениха, которые ведут её в родительский дом.
В это время мать жениха привозит сына в дом невесты. На пороге дома, расстелив дорожку, его встречает мать невесты. В доме невесты молодых благославляют родители невесты. Все участники действа выхо­дят на улицу. Гости со стороны жениха торжествуют: «Пирамдын!» («Забрали!»), «Хроня пула!» («Многие лета!»). Впереди всей церемонии по пути следования от соседнего дома, где была невес­та, к родительскому дому близ­кий родственник невесты чертит специальной, украшенной поло­тенцем, палкой кресты на земле, по которым ступают молодые. В родительском доме невесты мо­лодые получают благословение ее родителей: мать отдает моло­дым хлеб-соль, отец - икону. После этого все отправляются в дом жениха. У ворот стоит группа молодёжи (ребята с улицы), требуют выкуп за невесту, торг ведут с крестным отцом жениха.
У ворот молодых встречает мать жениха, проводит их к порогу дома. Ей подают тарелку с медом. Она берет правую руку невестки, макает её мизинец в мед и делает крестики на косяках входной две­ри дома. Молодые целуют ей руку, после чего мать жениха бросает через их головы пшеницу, смешан­ную с конфетами и мелкими мо­нетами.
Гости радостно ловят и подни­мают их с земли, а тарелку хозяй­ка разбивает после того, как мо­лодые зайдут в дом. Наступает момент, когда всех гостей пригла­шают к столу. Центральное место занимают молодые, друг с друж­кой, крёстные со стороны же­ниха и невесты.
После тоста, провозглашенно­го крестным отцом жениха, начи­нается свадебное застолье, кото­рое проходит в три этапа: первый, второй и третий сладкий стол. Во время второго стола гости одаривают молодых. В этой церемонии глав­ное место отводится крестным отцу и матери жениха. Они пер­вые одаривают молодых, затем обходят всех гостей, уделяя каж­дому внимание и угощают рюмоч­кой водки («гальти рахи»).
На второй день свадьбы в некоторых селах, например, в Кирилловке и Чермалыке (по описанию Г.Косяковой)  гости собиралались к определенному назначенному часу и, прежде чем сесть за столы, шли за калотой и нуной.
«Джамаля» (ряженые) переодевались в заранее приготовленные для них костюмы. Чаще всего это были жених с невестой, пара цыганок и медсестра в белом халате, с сумкой через плечо, на которой был красный крест. Пока «джамаля» переодевались и гримировались (костюм «жениха» надевала женщина,  чаще  всего это  была  военная  форма,  а   костюм «невесты» - мужчина, у него было длинное белое платье, а фатой служила занавеска или накидка из подушек), во дворе наряжали выломанную зеленую ветку, имитирующую «Дерево плодородия». Её украшали красными лентами и бумажными цветами, конфетами - это для красоты, а для хохмы - куриными потрохами (головы, лапки и т.д.).
Когда всё было готово, все гости свадебной процессией шли по селу за крестными. Во главе колонны первым шёл человек с наряженной веткой в руках и пританцовывал под веселую музыку игравших музыкантов. За ним шли «новоиспеченные» переодетые «жених» с «невестой», музыканты, новобрачные  и ряженые. Рядом с «деревом плодородия» шла группа танцующих под  веселые   греческие мелодии,  оглашая   улицу    веселыми   окриками: «а-быр-р!», «ких-ких!», подзадоривая друг друга, гостей и всех односельчан, которые вышли на свои подворья «посмотреть на свадьбу», а цыганки забегали в некоторые дворы, просили «позолотить ручку», балагурили, останавливали проезжающие по дороге машины. Задача ряженых была всех развеселить и создать веселую атмосферу свадьбы на второй день.
Когда свадебная процессия заворачивала во двор к крестным, музыканты играли громче, а все пускались в пляс, завлекая в свой круг «нуну» и «колоту», которые уже ждали гостей. После танца хозяева двора приглашают всех за фуршетный стол, где, по обычаю, гости должны были выпить по три рюмки, пожелать крестным добра, богатства, благополучия. Новоиспеченным «жениху» с «невестой» кричат «Горько!» А цыганки в это время бежали в хозяйственный двор крестных и «крали» первого попавшегося петуха, если не удавалось поймать самого красивого. Потом, в процессе свадьбы, за третьим столом, этого петуха крестные должны были выкупить у главного повара за названную им цену. Повар варил петуха целой тушкой, укладывал на поднос и украшал его яркими овощами, фруктами и зеленью, на шею обязательно привязывался красный бант.  
 Перед третьим, сладким столом свадебного за­столья проходил один из самых красочных моментов свадьбы - обряд благо­дарения поваров. В зал под веселую греческую музыку выходил главный повар (аши). Он нес на одном подносе красивую композицию, в центре которой - отварной бараний хвост, обязательно украшенный зеле­нью, свежими овощами и фрукта­ми. За ним шли все его помощни­ки, в руках у них подносы со сла­достями, принесенными на свадь­бу крестными матерями жениха и невесты, родителями и родственни­ками. Все под веселую музыку и общие аплодисменты с «дарами» подходили к столу новобрачных.
Крестная мать жениха провоз­глашала тост за здоровье, благодарила за вкусно приготовлен­ные блюда и одаривала поваров. Веселье продолжалось до поздне­го вечера.
По традиции, невеста в свой родительский дом может прийти только на восьмой день (воскре­сенье).
В конце XX века вновь стали возрождать традицию венчания молодых в церкви.
                                                                                                                                                                                                               
В Стыле свадьбы проходили и зачастую проходят таким образом: в первый день приглашенные со стороны жениха собираются у него дома, а гости со стороны невесты - в её доме. В день свадьбы гости жениха идут за крестной, а потом вместе с ней с танцами под музыку идут выкупать невесту. При этом крестная несёт свадебный наряд для невесты (стефаилтыс). По старинному местному обычаю невеста находилась не дома, а пряталась у соседей.  Жених с гостями ходил по селу  в поисках невесты. Когда её находили в одном из соседских домов, начинался ритуал выкупа. После выкупа невеста одевалась в свадебный наряд и с танцами под музыку её вели по селу на роспись. После церемонии бракосочетания свадебная процессия возвращается в дом невесты. Там накрыты столы, всех приглашают за праздничный стол. После недолгого застолья у невесты все гости идут в дом жениха. Родители жениха встречают молодых хлебом-солью и осыпают из сита пшеницей с монетами и конфетами -  на счастье, богатство и любовь. Хозяева приглашают всех гостей к столу. После I-го стола дарят подарки. Обряд одаривания молодых проходит таким образом: гости делают круг, жених с невестой - внутри него. Крестная жениха и крестный невесты проводят церемонию одаривания. Они представляют подарки, молодожены танцуют вместе с крестной, благодаря каждого гостя своим танцем. После обряда одаривания крестные и ещё двое гостей с обеих сторон идут в совещательную комнату, а все остальные продолжают танцевать и веселиться. Затем в торжественной обстановке крестная объявляет подарки и сумму денег, а родители приглашают всех  гостей к праздничному столу.
На второй день свадьбы гости жениха собираются у него дома, а гости невесты - в доме невесты. Небольшая группа гостей со стороны жениха идет за его крестной, которая готовит к этому дню «каныш» - подарок молодым. В «каныш» на двух больших подносах кладутся по две запеченные курицы, две бутылки водки, по 2 кг конфет, орехов, халвы и яблок; всё  это красиво украшается. Когда во двор приходит крестная, её встречают с музыкой и танцами, танцуя с подносами  с «канышем». 
В это время гости со стороны невесты собираются у неё в доме и под музыку с танцами везут её приданное в дом жениха: ковры, подушки, постельное бельё и т.п. Приданое («иферан та хто    тыс») тоже выкупается. После «выкупа» всех приглашают к столу. Во время застолья объявляется «каныш» крестной и вносится в зал под музыку. Его разносят всем гостям, а крестный при этом наливает им понемногу водки с «каныша». По обычаю, все непременно должны отведать угощение крестной с «каныша». Это хорошая примета и для молодоженов, и для гостей.
                          Д. Климова - председатель Стыльского
  сельского общества греков


В Старом Крыму, где проживают в основном тюркоязычные греки, свадебный обряд имел и имеет некоторые особенности. Так, по воспоминаниям старожилов, устройство брака для молодых было компетенцией родителей. Поэтому брак по взаимной любви был редким явлением. Строгим было требование родниться только с греками. Только с 20-30-х годов ХХ ст. можно было свободно создавать семью из представителей разных сел и национальностей. В Старом Крыму, как и в Греции, существовало правило, по которому разрешалось создавать семью по старшинству. Идеалом каждого грека была послушная, хозяйственная, красивая и богатая женщина. Жених должен был быть православным, хорошим работником, из хорошей семьи. Не имели права жениться на близких родственниках, с детьми кумовьев, крестных родителей, которых считали родственниками «по духу».
С 40-х годов ХХ ст. браки в большей мере стали заключаться по любви и между представителями разных этносов. При межэтническом браке свадебный обряд проходил, как правило, по-гречески.
Обряд сватания имел свои негласные правила. Он делился на официальный и неофициальный. Чтобы не опозориться отказом, часто посылали одного из родственников в разведку, чтобы узнать намерения родителей невесты. Шли свататься поздно вечером. Одновременно осматривали хозяйство невесты.  Если семья невесты считала семью жениха достойной, то после небольших отговорок, давала согласие на брак и назначала день официального сватовства.
Официальное сватовство проходило в торжественной обстановке. Жених, крестная мать, близкие родственники шли к молодой. Несли хлеб-соль, сладости (хурабье, халву), подарок для невесты: платок, золотые монеты, духи. Войдя в дом, по старокрымской традиции, крестная мать садилась на веник, чтоб не вымели, не отказали (в  каждой греческой семье веник стоял перевернутым возле дверей, как оберег, он защищал от плохих намерений входящих в дом).
Если невеста молча принимала подарок, это означало согласие выйти замуж. Её мать перевязывала всех сватов полотенцем, изготовленным дочерью, чтобы сваты могли оценить мастерство будущей невестки. В случае отказа невеста  выносила «кабах» (тыкву). Румеи - ставили на стол орехи и вилку. На сватанье в селе традиционно подавали «пилав» - плов и много блюд с приправами «кабаха» (тыквы).
Под музыку шло гуляние. Сваты договаривались о дне свадьбы. После этой церемонии девушка и парень считались засватанными и не имели права отказываться потом от брака. Возвращались со сватанья с большим шумом, песнями и танцами.
После сватанья мать невесты готовит «верды» - подарок стороне жениха. Соответственно родители жениха готовили для невесты свадебную одежду, кольцо и др. украшения.
Одновременно шло приглашение родных и знакомых на свадьбу. Эту функцию выполнял «идыт-ага» (боярин), который обходил каждый дом с булкой и цветком, приглашал людей на свадьбу. Самых же близких родственников на свадьбу приглашала повариха (ащы анасым) вместе с боярином. Она пекла сдобные булочки, украшала золотистой фольгой и дополняла всё это яблоком  - символом семейного союза со времен античной Греции.
В предсвадебный период проходил «девич-вечер», а жених собирался с товарищами на «джиин».
Непосредственно свадьба в Старом Крыму проходила очень интересно, весело, ярко.
Важную роль в греческой свадьбе играли крестный отец жениха и крестная мать невесты. У греков-урумов кроме крестных на свадьбе дополнительно выбирали кумовьев, они выполняли функции друга и дружки. Им всегда становились дети крестных родителей. В Старом Крыму крестных и кумовьев называют одним словом - кумовья. Они несли значительную часть свадебных затрат. Их приглашали на свадьбу с почестями, с музыкой.
Приготовление к свадьбе начиналось с ритуала купания невесты «делин амалис» в доме крестной, затем ей красили хной волосы, ногти и ладони. В ХХ в. этот ритуал изменился. После купания крестная мать клала  на голову  невесты подарок - отрез ткани и отводила её домой, где по традиции её одевали подруги под обрядовую песню. Свадебная одежда со временем претерпела значительные изменения.
По старинному обычаю стороны жениха и невесты начинали свадебный банкет отдельно друг от друга.
Ритуал одеванья, бритья, выкупа невесты идентичен другим свадьбам. В Старом Крыму после выкупа невесты её мать перевязывала всех гостей платками и угощала за свадебным столом. Выражая уважение стороне жениха, гости невесты за праздничный стол садились после них. По старокрымской традиции родители невесты благославляли детей иконой, потом её дарили дочери. Это была семейная реликвия. После благословения родителей свадебный поезд двигался к церкви для венчания. Родители молодых на венчании не присутствовали.
Обвенчавшись, муж вел молодую жену в свой дом. Ритуал приема «молодой» в новую семью проходил в греческих селах почти одинаково. Особенностью Старого Крыма является то, что обсыпать молодожёнов мать должна была правой рукой справа к груди. После разбивания тарелки мать жениха исполняла танец с пустым ситом. Этот танец исполнялся лишь в Старом Крыму и Карани. Ещё одной особенностью свадьбы было то, что молодожёны за праздничный стол не садились, а всю свадьбу просиживали на подоконнике. Они не имели права есть вместе с гостями. Даже в настоящее время молодожёнам ставится отдельный стол. Только  с вручением подарков молодожёны могли сесть за общий стол. Они стоя принимали подарки, целовали руки гостям-дарителям. Сбором подарков руководила кума. После каждого подарка играли музыканты, а боярин подносил стопку водки. В Старом Крыму было принято: сторона жениха дарит деньги, а сторона невесты - вещи для домашнего обихода. В конце дарения разбивали тарелку на счастье. Этот ритуал почти без изменений сохранился до наших дней.
После брачной ночи невестка вставала раньше свекрови, готовила полотенце, мыло, теплую воду. После умывания свекра подавала ему полотенце. В те далекие времена в обязанности невестки входило мытье головы и ног не только мужу, но и его родителям, дедушке, бабушке, и это не считалось унижением. Такова была старинная традиция.
Второй день свадьбы проходил под названием «Сладкая водка». Эту водку «баллы рахи» варили в медных чайниках, добавляя мед и перец. Её пили только мужчины, а женщинам подавали вино. Водку  на стол не ставили, а развозили гостям в стопках на тележке. Перед выходом на «хоран» гости дважды садились за стол. Традиционными блюдами для урумов были пилав (плов) с кусками баранины или телятины, сюрпа, которую обязательно подавали на второй день, долма (голубцы с мясом), долмуш-папуш (перец с мясом), фаршированная рыба, хахаг (вяленая солонина из баранины), кебаб (зажаренный ягненок), свежий сыр со сметаной, вареная курятина, холодец.
Особенностью выпечки греков являются изделия из слоеного теста: хатмер (трубочки, посыпанные сахаром или политые медом), хавурмаянтих (маленькие пирожки с мясом и рисом), кюбете (пирог с мясом), шумуш (пирог с тыквой). Королевой сладкого стола было и есть хурабье - изделие из муки, сахара, жира, посыпанные сахарной пудрой. Пекли лапшу, политую медом. В Старом Крыму есть одно уникальное блюдо - тель-тель халва - вареный мед, вытянутый в тонкие нити  и посыпанный поджаренной мукой.
Кроме  того, на стол подавались кисель, компот из сухофруктов, бекмес - густой сок из арбуза (варили), сладкий молочный суп с рисом «сютляш», посыпанный корицей.
Греческие свадьбы всегда отличались пышностью, разнообразием.
Почти все эти блюда подаются к свадебному столу и сегодня.
Кульминационным моментом свадьбы является хоран - круг, хоро, хоровод. Он присущ только грекам-урумам. Все ждали хоран, как праздник. Ещё в 20-30-х годах ХХ ст. хоран обязательно начинался мужским танцем «Ер авасы» - ерадам». Следующим танцевали старики «Агыр ава». К сожалению, сегодня они забыты, исполняется лишь музыка. Третий танец был «Хайтарма» (буквально «не возвращайся»), имея в виду выход невесты из родного дома. С этого танца начинается хоран на современных свадьбах.
Хораном руководил боярин. Он следил за порядком, хлестал кнутом, чтобы обеспечить широкий круг для танцующих. Во время хорана выносили вино, закуску и угощали всех зрителей.
Отдельно был танец для молодожёнов. Во время их танца приводили корову, овец, кур и т.п. - это было пожелание доброй, богатой жизни молодой семье. Все хоровые танцы урумы выполняли по возрастному принципу: вначале младшие, потом взрослые, затем танцевали старики. На свадьбе звучало и много песен. Хоран считался веселым, если все гости танцевали.
Вторая часть хорана начиналась с выхода «джамал» (ряженых).
Свадьба заканчивалась только тогда, когда вечером с большими почестями, с музыкой и песнями провожали кумовьев домой.

       Г.Наметченюк - учитель истории высшей категории
           ОШ № 46 п.Старый Крым



ОБРЯДЫ, СВЯЗАННЫЕ С РОЖДЕНИЕМ
И ВОСПИТАНИЕМ ДЕТЕЙ

В греческих семьях всегда приветствовалось появление детей. Это было особенной радостью и доказательством милости Божьей. «Свет очей» - так поэтически говорили о новорождённых. Бездетность считалась большим несчастьем. Не имеющие детей семьи считались у греков проклятыми Богом. В греческой поговорке говорится: «Бесплодная женщина уподобляется дереву, не приносящему плода». В настоящее время детность проявляет тенден­цию к сокращению как среди греков-горожан всей диаспоры в целом, так и в среде мариупольских сельчан. Это явление не имеет отношения к этниче­ским установкам, а связано с состоянием общества в наши дни: теряет зна­чение само понятие семьи как обязательного устоя общественной жизни. Общей установке на сокращение детей в семье соответствует и современ­ная система здравоохранения, дающая возможность супругам планиро­вать состав семьи.
В наши дни роды происходят в больницах, в прошлом их принимала на дому повивальная бабка - манака. Обычная поза роженицы - сидя (из­вестна в Передней Азии): на полу, посередине большого медного таза уста­навливали треножник, на него сажали роженицу. Мало осведомленные ин­форматоры, а также представители соседствующих этносов сообщают, что новорожденного посыпали или натирали солью, в действительности же - посыпали немного соли на пупок. Первый и главный обряд, совершавшийся тотчас после рождения, - посыпание мукой. По традиции бабушка по отцу струйкой муки чертила на лбу крестик («чтобы он жил до седых волос»), потом посыпала на ручки и ножки («чтобы ходил в богатстве»). Это, разумеется, вторичные толкования (они записаны в Сартане), попытки найти объяснения действиям, смысл которых уже утрачен. Очевидно, следует вспомнить здесь особое отношение земледельцев к хлебу как к основе жизни. Этот символ повторялся и при первом появлении рядом с новорожденным крестной матери: она клала ему в одеяльце кусочек хлеба; кроме того и сахар, положенный тут же, служил не менее выразительным символом: «Как это сахар бел, так и твои волосы пусть белыми будут», т. е. пусть ты доживешь до седых волос (записано в Старой Ласпе).
После того как бабушка совершала первое ритуальное действо, сопровождавшееся по традиции одариванием (дед дарил теленка или ягненка, бабушка золотую монету), повивальная бабка обмывала ребенка, пеленала и передавала матери.
По  описанию Е.Патрай, первые  три  дня  роженица - лахуса - была скрыта от постороннего взора («Никто не должен видеть ее, даже солнце»), по распространенному мнению, - берегли от «сглаза». Сразу после родов, в течение трех дней повивальная бабка (манака) купала лахусу в корыте с настоями трав, которые были собраны на Троицын день, накрыв ее шубой, одеялом и прочими теплыми покрытиями, чтобы она пропотела. Затем плотно обматывали бедра лахусы простыней, чтобы она быстрее вошла в свою форму, после чего снова укладывали роженицу в постель, если этого требовало ее состояние.
После первого омовения роженицы приходила крестная мать лахусы - самый близкий ей человек. Она приносила куриный суп, причем роженица должна была съесть крыло и шею курицы. Опять имело место народное толкование: «Чтобы ребенок быстрее окреп и держал шею прямо», однако смысл ритуального кушанья древнее и глубже: курица - это старинный символ плодородия, обязательный атрибут свадебного цикла. Крестная мать преподносила манаке не­большие подарки, среди которых обязательно было мыло.
С этого дня роженицу могли навещать самые близкие родственницы, подруги, сосед­ки. В качестве угощения приносили всевозможные сладости, среди которых флюто (флуто) - слоеный пирог с изюмом, орехами, прочими сладкими добавка­ми. Считалось, что роженице надлежит хорошо питаться и сладости ей полез­ны. Приносили в подарок новорожденному одежду (раньше ее развешива­ли на веревках для всеобщего обозрения, теперь просто складывают в одно место в комнате). После небольшого угощения расходились по домам.
Через неделю (или на сороковой день, обычно в воскресенье) наступал самый важный обряд - крещение (футыша). В греческом быту крестить ребенка считалось обязательным даже в те времена, когда другие религиозные обряды не исполня­лись. Собственно этот акт воспринимался даже не как религиозное таинство, а как действие, оказывающее влияние на последующую жизнь: дети станут болеть и вообще будут несчастливы, если останутся без крещения.
Относительно крестного отца (калота) и матери (нуна) сведения расходятся: одни полагают, что они должны быть обязательно мужем и женой и крестить всех детей в данной семье, в других местах утверждают обратное - они не состоят между собою в браке, поэтому на свадьбах и составляются четыре пары кумовьев: крестный отец жениха со своей женой, крестная мать жениха со своим мужем, крестный отец невесты с женой и крестная мать невесты с мужем. Главенствующую роль играет первая из названных пар. Наиболее желательным считалось, чтобы крестными родителями малыша стали крестный отец и крестная мать молодого отца новорожденного.
Во всех вариантах воспреемники на всю жизнь останутся самыми близкими людьми своему крестнику (фуцко) или крестнице (фуцки). А дети всегда обязаны будут оказывать им знаки самого глубокого почтения. Ду­ховное родство почиталось у греков едва ли не выше кровного. Браки между представителями обоих семейств были категорически запрещены. Близкие родственники крестника, обращаясь к его крестным родителям, называли их калота и нуна.
Современный именник в мариупольских селах заметно сужается (так происходит повсеместно в нашей стране). Сохраняется традиция нарекать первых в семье новорожденных именем деда и бабки по отцу, последующих - именами родителей матери, а затем - в честь дяди, тетки и т. д. (поэтому в семье мужские имена традиционно чередуются через поколение).
В честь крестин в доме устраивали праздничное застолье, на которое обязательно приглашали повивальную бабку, ее снова одаривали. Как и на другие семейные празднества, на крестины приглашенные являлись с под­ношениями: на подносы (скутели) клали угощения и покрывали их салфеткой (конысча). Таким образом, пиршество принимало форму складчины (подносы и салфетки их владельцы потом уносили с собой).
На третий день после крещения крестная мать совершала первое омове-ние ребенка, но не водой, а специальным маслом (миро). В современном крестильном обряде континентальной Греции эту процедуру совершает крестный отец в церкви, после того как младенца окунают в купель. Таким образом, мариупольские греки дополняли обряд крещения, практикуемый русской православной церковью, своими традиционными приемами.
Сорок дней после родов лахуса не смела выходить из дома, ибо считалась «нечистой»: «Даже трава не растет там, где ступит роженица», - говорили в старину. На сороковой день в доме снова появлялась повивальная бабка, она вела роженицу с ребенком в церковь для совершения молитвенного обряда «очищения». По возвращении домой мать и дитя становились объектом внимания крестной матери и родственников. Крестная клала в одеяло упомянутые выше хлеб и сахар, родственники насыпали на руку, ноги и лобик муку, клали в ручку ему серебряную монету. На следующий день молодая мать могла приступить к своим повседневным делам, а также ис­полнять супружеские обязанности.  
По данным Н.Чапни, в селах Малоянисоль, Чермалык и др. во время обряда «омовения» («лусму») мать мужа «питъэра» накрывала стол, угощала женщин, пришедших проведать роженицу с новорожденным, и устраивала бега (хучу, хучи) среди гостей. Победительнице учреждался приз: в старину - шелковый платок, в современный период - бутылка шампанского с коробкой конфет и др.                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                               
Как и везде  в православном  мире, у греков было  принято отмечать именины (а не день рождения - праздник, возникший после отмены церковно­го календаря). В этом ритуале ясно прослеживаются общинные порядки: день святого чествовала община-приход сообща. По древней греческой традиции сутки наступают с заходом солнца, поэтому праздник начинается в навечерье. Именинник приносил в церковь несколько хлебных караваев. Священник благословлял их, верхний отдавал имениннику для домашней трапезы, а остальные, разломав на куски, раздавал после службы. Таким образом, все приобщались к коллективной трапезе. В некоторых селах род­ственники и друзья подходили к имениннику с зажженными свечами в ру­ках, поздравляли его, он брал их свечи и ставил перед иконой своего небес­ного покровителя. На следующий день священник в доме именинника свя­тил воду и служил молебен.
Со временем празднование именин сменилось, как и повсеместно, тор­жеством в день рождения.

    Ю.Иванова. Греки России и Украины.


Обряд празднования рождения ребенка в семье греков-урумов: «Бешик-Той». Рождение ребенка в семье греков-урумов - значимый праздник.
В доме идет подготовка к приему младенца и матери. Заносится люлька для малыша, укладывается постелька, расставляются первые игрушки, купленные дедушкой и бабушкой.
Появляются молодые родители. Как положено, ребенка в дом заносит молодой отец. Родители поздравляют молодых. Любуются младенцем. Бабушка укладывает ребенка в люльку, звучит колыбельная.
Со дня появления ребенка в дом приходят старейшие рода и поздравляют родителей и новорожденных, приносят бохчу (подарки: пеленки, распашонки, игрушки). Гостей угощают, идет разговор о подготовке и дате проведения праздника «Бешик-Той» (свадьбы люльки), который проводится по случаю рождения ребенка по истечении сорока дней со дня рождения.
Пришел день праздника. Появляются гости, пришедшие на Бешик-Той. Гостей встречают молодые родители, гости подходят к молодым и вручают подарки.
В центре праздничного стола усаживают молодых родителей, как жениха и невесту. Звучат поздравления, песни, танцы. Идет празднование появления на свет нового члены семьи.                                                                 М.Конжукова, С.Мурза - п.Мангуш

Рождение ребенка в селе греков-румеев. Что может быть прекраснее рождения ребёнка - новой жизни на земле, продолжателя рода, хранителя языка, культуры, традиций своего народа?
Семьи греков Приазовья, в том числе и села Урзуф, были всегда очень большими, многодетными. Сыновья воспитывались строго, с раннего детства работая на подворье, в поле. Девочки же были украшением семьи, росли помощницами мамам, бабушкам. Росли и цвели на радость близким, постигая науку ведения хозяйства и рукоделия.
Каждому родившемуся ребёнку вся семья была рада, поэтому и делились своей радостью с родственниками, соседями. И ровно через 40 дней после рождения ребёнка созывали гостей на смотрины (спанаизь трапезь - по-румейски).
Рожали матери кто дома, кто в больнице. Свекровь готовила ребёнку пелёнки,  рубашечки,  колыбель,  постельные принадлежности.  Невестку одаривали тоже: платок, халат, бельё. В более богатых семьях дарили золотые украшения, иногда даже старинные, переходящие из поколения в поколение.
Считалась, что роженица находится между жизнью и смертью 40 дней, поэтому её освобождали от всякого труда, берегли и лелеяли, чтобы она окрепла и набралась сил.
С давних времён по сей день существует поверье, что в это время и ребёнка показывать никому нельзя, как и родившую его мать - берегли от дурного глаза.
Крестили дитя в разное время, кто в течение 40 дней, кто в течение года, а кто и в год. В советское время, в 20-30-е годы, священника приглашали на дом совершить обряд крещения. Когда же церковь закрыли, обряд крещения выполняло старшее поколение в семье.
По старому обычаю в греческих семьях первых детей называли именами родителей мужа, затем именами родителей жены, а также именами уважаемых родственников и святых, в день которых родился ребёнок. Этот обычай сохранился и по сей день.
   
              И.Попова - председатель греческого общества с.Урзуф
   

В прошлом в обиходе бывали разные приемы, призванные «лечить» ребенка от болезней, «от испуга» и т. п. Ныне это все основательно забыто. Упомя­нем лишь об обряде первого подстригания волос, его совершал крестный отец, сидя на шубе, вывернутой мехом наружу - магический прием, из­вестный у славян.
Ныне молодые гречанки, ухаживающие за новорожденными по всем правилам современной гигиены и педиатрии, наверное, не представляют да­же, как их бабушки и прабабушки обращались с младенцами. Туго спеленутые дети лежали в деревянных колыбелях, две дугообразные подножки ко­торых позволяли их раскачивать. Иногда устраивали подвесные люльки, укрепленные на веревках над курватом (софой). На дне колыбели лежал матрасик - кубиниц (названия записаны в селе Стыла), набитый шер­стью, простынка (синдун). Чтобы ножки лежали прямо, на них клали ма­ленькую подушечку (подушкица), набитую шерстью или куриными перья­ми. Ребенок вынужден был лежать в колыбели неподвижно, для этого его обвязывали особыми поясами (пудъари панд, шири панд), закрепленны­ми одним концом за специальную палочку, пропущенную вдоль одной из продольных стенок колыбели, а другим - на верхней ее перекладине на специально сделанных выемках. Таким образом занятая домашней работой мать освобождала себя от постоянного надзора за ребенком. Самой приме­чательной деталью колыбели было круглое отверстие в днище кроватки, предназначенное для естественных оправлений ребенка. Вокруг него ук­ладывали кусочек войлока (тийиз), закрепляли его пеленками (пидъари амбаль, пидъаричо), под отверстием подвязывали глиняный горшочек, а в него опускали от днища кроватки узкую клеенчатую ленту (халус) для сто­ка жидкости. Такими приспособлениями пользовались в свое время жен­щины балканских стран, где принято было держать младенца подолгу в ко­лыбели, не вынимая порою даже для кормления (применяли деревянную отводную трубочку с воронками, по форме различающимися для мальчиков и для девочек).
Детские сады, школы, сельские клубы с библиотеками и дискотеками, молодежные компании, домашний досуг перед телевизором - все это не отличает жизнь детей, подростков, молодых людей в греческих селах от бытия в любом другом населенном пункте Украины. Отношение к своей родной культуре, знание румейского и урумского языков, наконец выбор национальности зависят в первую очередь от мнений, настроения в родной семье, далее - от общественного мнения в селении: где-то активно работает клуб, ансамбль народного танца, общест­венность с готовностью развивает само понятие греческой культуры, а где-то царит безразличие к ней.
В репертуаре семейной обрядности возник в послевоенные годы и четко закрепился обряд проводов призывников в армию. Он так и называется рус­ским словом проводы (в некоторых местах от старого слова «рекрут» иска­женная форма некрут). По случаю отъезда молодого человека в армию его семья устраивает застолье, порою по размаху не уступающее свадьбе. Так же как и в день свадьбы, приглашают специалиста-кухарку для приготовле­ния праздничных угощений. Гости, как на свадьбу, несут с собой водку, раз­ную снедь, цветы (снова получается застолье в складчину). Как и на свадь­бу, дарят чаще всего рубашки, носовые платки; если по традиции полага­лось класть подарки одариваемому на плечо, повязывать на руку, то теперь рубашку, купленную в магазине, запечатанную в целлофановый футляр, на плечо не положишь, подарки складываются где-нибудь в сторонке. Проща­ясь, гости целуют новобранца, пожимают руку и вкладывают ему в ладонь деньги. Юноша прячет их в карман, позже отдает матери.
Отслужив в армии, молодой человек возвращается домой, где снова собирается праздник (специального названия не имеет), может быть, менее многолюдный и торжественный, но очень радостный.

       Ю.Иванова. Греки России и Украины.


ПОГРЕБАЛЬНЫЕ ОБРЯДЫ

В погребальных обрядах мариупольских греков (румейск. тъанату) про­сматриваются два аспекта: представление о том, что душа покойного долж­на найти свое место в загробном мире, и ощущение непрерывающейся свя­зи между покойным и его живыми родственниками.
Древние греки верили, что души умерших, чтобы достигнуть загробного мира, должны преодолеть несколько подземных рек, через которые их пе­ревезет старец Харон. В уплату ему полагался один обол. Монету такого достоинства клали покойнику под язык, ибо у тела, закутанного в погре6альное покрывало, другого места для хранения денег не было. Впрочем, монету могла заменить керамическая табличка, в христианскую эпоху на ней изображали крест, в четырех образованных им секторах ставили ус­ловное буквенное обозначение известного изречения «Иисус Христос по­беждает». В некоторых местностях Греции священник чертит эти знаки на кусочке черепицы с крыши дома покойника, а в дополнение делает еще и крестик из воска и ладана, который кладет на рот или на руки погребаемо­го. Миф о проникновении в царство мертвых сменяется другим поверьем: якобы все это делается, чтобы покойник не превратился в вампира, т. е. чтобы душа его успокоилась и не возвращалась к живым.
В наше время покойного кладут в гроб полностью одетым, поэтому логично положить символическую плату ему в карман. Плата заключалась в 40 монетках достоинством в одну копейку (или же в две, три, пять). Объясняли это так: душа должна пройти 40 дверей, если последняя 41-я дверь не откроется, «покойник не попадет на свое место». Здесь возникает число 40, которое имеет явно сакральное значение, восходящее к мифопоэтическим концепциям глубокой древности.
В гроб иногда клали личные вещи покойного, например старику - его очки, тросточку и т. п. Этот древний обычай снабжать покойного необходи­мыми вещами странным образом прошел через толщу веков, хотя противо­речит христианскому обряду и священники пытались воспрепятствовать ему. Такое же значение имеет и «кормление» покойного - оставление на могиле воды, еды, трапеза на кладбище вблизи могильного холма, трапеза в дому и т. п.
Где бы ни умер человек, родные стараются, чтобы он три дня пребывал в своем доме, а если это невозможно, то хотя бы одну ночь провел там. Тело укладывают на кровать или другое ложе посередине комнаты. Возле покойника ставят икону, стакан воды, три зажженные свечи и миску с пшеницей.  Каждый, приходящий проститься, ставит свечу, кладет на поднос деньги (анонимная помощь семье). Покойника не полагается обходить кругом: проходят от головы к ногам и обратно, при этом надо выйти из ком­наты тем же путем, каким вошли (в отличие от обычаев кавказских греков, у которых надлежит обойти вокруг ложа покойника). На похороны собира­ется обычно много народа, так как все в селе считают своим долгом про­ститься с родственником, соседом, знакомым, односельчанином.
В отличие от прощального румейского плача греки-урумы «поют, плача над покойником». В каждом селе было несколько женщин-плакальщиц - аглавжи (урум. Карань), которых зачастую нанимали за определенную плату.
Сыновья, родственники по обычаю не обмывают покойного, не одевают его (это делают специалисты), не несут гроб на кладбище. После того, когда вынесли гроб из дома, последний выходящий подпирал дверь камнем, чтобы горе не вернулось в этот дом. Всем сопровож­дающим женщинам повязывают белые платочки (теперь не всегда можно приобрести именно белые, повязывают те, что можно купить в магазине), мужчинам раньше накидывали на шею белые полотенца (чифар-мандил), ныне их повязывают на руку повыше локтя или заменяют их носовыми платками. Выше, в разделе о традиционной одежде, уже рассказывалось об использовании перифтара (женского головного покрывала) в качестве траурного одеяния; в тех селах, где о перифтаре как праздничном головном уборе едва помнят, он сохранился еще как предмет траурный: близкие родственницы покойного надевали черные платки, завязанные под подбородком, а поверх накидывали белые полотенца (фабричного современного производства), называя их по традиции перифтаром (записано в селе Чердакли в 1970 г.).
Впереди погребальной процессии вслед за священником несут крышку гроба. Открытый гроб несут на полотенцах несколько мужчин, сменяя друг друга. В последние годы всё чаще гроб стали носить на плечах. На каждом перекрестке процессия останавливается, гроб устанав­ливают на табуреты, несколько минут спустя подымают его три раза и про­должают путь. То же повторяется у входа в церковь и у кладбищенских во­рот (записано в селе Анадоль).
Полотенца, на которых несут гроб, предназначаются носильщикам, но их обычно отдают тем, кто копает яму, или же, разрезав на куски, опускают в могилу на гроб. Каждый присутствующий бросает в могилу по три горсти земли. Раньше землю не насыпали непосредственно на гроб: над ним соору­жали настил из досок. На могиле оставляли зажженную свечу или же кади­ли ладаном.
На кладбище приносят кутью (колва) - вареные пшеничные зерна, пе­ремешанные с жареной мукой, сахаром, всевозможными сладкими добав­ками; над горкой каши, выложенной на блюдо, кусочками сахара, ягодами, изюмом и прочими украшениями выкладывают крест. Когда опускают гроб в могилу, румеи на него посыпают кутью и поливают водой из стакана, который в доме во время прощания стоял у изголовья покойника, у греков-урумов посыпают крест-накрест землей и поливают вином. После того как гроб опущен, кутью раздают всем присутствующим.
Особенность похорон греков заключается в том, что крест на могиле устанавливается в ногах покойника.
По обычаю провожающие не ждут, когда будет готов могильный холм, быстро возвращаются назад. Прежде чем войти в дом, у калитки моют руки. Начинается поминальная трапеза: прежде всего каждый должен съесть по три ложки кутьи (колва). На столе - разнообразная еда, а спиртного не по­лагается (ныне кое-кто все-таки выставляет выпивку, которая порою нару­шает траурное настроение).
В некоторых селах Старобешевского района поминание покойника начиналось с употребления не только «колва», но и «хайма-фаи» - суп с лапшой и фаршем. Тесто для «хайма-фаи» готовят так же как, и  для шумуша, но замешивают его только на яйцах. Этот суп подают как первое блюдо.
В селах Володарского района, Сартане и Чермалык в конце поминальной трапезы подают постный сладкий суп из вишен, изюма, орехов и лапши, этот суп должен быть горячим. Обязательно ставили на стол «ловья анду мел» - пюре из отварной фасоли с медом или зажаркой. Его разливали в мелкие тарелки, как кисель, а перед подачей поливали медом и посыпали тертыми орехами.
В Сартане три первые дня после похорон готовили жидкую кутью, как суп, в нее добавляли изюм, а когда разливали по тарелкам, добавляли не­много тертых орехов и три кусочка хлеба - пендар. Эти кусочки отреза­ли от пяти маленьких хлебцев, специально для этого случая выпеченных (хлебцы круглой и крестообразной формы фигурируют в различные момен­ты погребальной обрядности в Греции, что лишний раз подчеркивает сим­волику земледельческой культуры).
Заупокойная трапеза - общинное дело: ею делились с соседями  с  восточной стороны  усадьбы, затем  - с западной, потом - напротив (некоторые информаторы полагают, что напротив еду носить нельзя, очевидно бы­вали разные варианты обычая). Раздавали и другим соседям, родственни­кам. Каждую субботу в течение последующего сорокадневья рано утром до восхода солнца разносили еду соседям, обязательно по три ложки колвы, причем еда должна была быть горячей, чтобы пар возносился кверху, «до­стигал души покойного».
Три дня подряд родственники и друзья усопшего приходят на кладбище, окуривают могилу ладаном или же зажигают свечи, кладут на могилу конфеты, печенье, рассыпают крошки вокруг. Старинный обычай предписывал обход могилы: его начинала старшая женщина, за нею шли родственники, за ними остальные. Посещение могилы ежедневное в течение 9 дней или же только на девятый день - зависит от конкретных условий. На 9-й день устраивали поминки (на сартанском говоре джанаш, алмонима). Приглашаемым на поминки разносили на тарелочках густо сваренную колву, поверх которой клали маленький хлебец.
Традиционные поминальные дни - девятый, сороковой, полугодие и го­дичное поминание. Здесь мы снова встречаемся с сакральным значением чисел, особенно сорока: полагают, что душа усопшего 40 дней остается на земле и только по истечении этого срока покидает ее. Все 40 дней в доме умершего форточки должны были быть приоткрытыми. На могиле сто­ит сосуд (рюмка, стакан) с водой, и в жилом доме на подоконнике стакан, в который воду постоянно доливают, чтобы он был полон. Все 40 дней в комнате, где лежал покойник, утром и вечером зажигают свечу. Во многих селах, вместо свечи круглосуточно горела «кондыла». Зеркала в доме все 40 дней были завешаны белыми простынями. Согласно греческим традициям поминания происходят в первый понедельник после Пасхи (румейск. арт, артус), на Троицу, в день Спаса Нерукотворного (Сутерас); «на Спаса» (как принято говорить в народе) на Воздвиження («Ставрос») 27 сентября, несут на могилы яблоки, виноград, сливы. Чтобы поминальные свечи не тухли, с запад­ной стороны могилы устраивают маленькую нишу, на старинных могилах из камня, а на современных из цемента или железа. Поверх ниши устанав­ливают сосуд с водой.
Поминки не имеют специального названия на румейском языке, просто гово­рят: «идем на девятидневье» (экеман инея), «идем на сороковины» (экеман саранда) и т. д. Все, кто был приглашен «на сороковины» - «с та саранда» несли подносы с выпечкой или печенье с конфетами, зажигали свечу за упокой и ставили в тарелку с пшеницей, также клали деньги. Воду в стакане, что стояла в доме,  на 40-ой день выливали крестом на могилу, а зерно, которое предназначалось для горящих свеч,  выбрасывали птицам: голубям, воробьям и т. д. Сразу после похорон в церкви заказывали  сорокоуст для поминания имени покойного.
Траурный цвет - черный. Некоторые специалисты сближают его с цве­том земли, т. е. с плодородием, урожаем, а значит, и с идеей возрождения из мертвых (что отражено в мифах о Христе). Обязательный знак траура для женщин - черный платок (черное платье специального покроя теперь уже не все могут иметь). Еще в начале XX в. женщины надевали в знак траура специальную повязку на лоб: небольшой ситцевый платок черного цвета складывали пополам наискосок и, начиная от углов, сворачивали жгутом около 1 см шириной (такой обычай встречается местами и в Греции). Траур носят 9 дней или 40 дней, или же до первой годовщины смерти - в зависимости от близости родства и личных пожеланий. Мужчины выражают скорбь тем, что не бреются в течение 9 или 40 дней, а до конца ХIХ в. даже не стригли волос (случалось, что волосы отрастали до плеч, если вдовец соблюдал траур в течение года).
В общих принципиальных чертах погребальная обрядность мариупольских греков совпадает с таковой у жителей метрополии. В современной сельской жизни в Украине священники не привлекаются столь же активно, как в Греции. В меньшей степени развита символика креста.
В отличие от современного погребального обряда в Греции и от обычаев кавказских греков, на Мариупольщине при оплакивании покойника нет тех длинных заунывных песен, которыми оглашают воздух близкие родственницы или профессиональные плакальщицы.
Многие детали сближают греческую обрядность с восточнославянской. Они заключаются в почтительном отношении к покойникам, в старании облегчить им путь в рай и одновременно в мистическом сознании невидимого присутствия предков (их душ) среди живых, что наглядно выражено в поминальных трапезах, в том числе и непосредственно на могилах.

     Ю.Иванова. Греки России и Украины.


«Чубанус» - описание современного обряда празднования Дня чабана

У Приазовских греков наряду с традиционными есть новые праздники, которые берут своё начало с 80-х годов прошлого века.
Один из таких праздников - День чабана, или как его называют мариупольские греки «Чубанус». Вначале праздник организовывали сами для себя чабаны. Он проходил зимой в закрытых помещениях, где чабаны собирались вскладчину. Здесь они делились опытом нелегкой трудовой деятельности, вспоминали интересные случаи, шутили, пели и плясали.
С 2001 года совет Володарского районного общества греков, оценив значение инициативы и роли чабанской профессии, решил организовать этот праздник в начале осени на природе, в условиях, приближенных к естественной среде чабанской жизни. Инициатором и первым организатором проведения этого праздника был председатель Володарского районного общества греков Фёдор Шебаниц, который вместе с соратниками воплотил в жизнь идею местных чабанов.
Профессия чабана - одна из древнейших на земле, она возникла на заре человеческого развития. За это время возникло множество новых профессий, а многие безвозвратно исчезли. И лишь отдельные прошли через века и дошли до наших дней, почти полностью сохранив свою первозданность. К таким немногим относится и профессия чабана.
Известно, что, переселяясь на новые земли, наши деды-прадеды гнали впереди себя небольшие отары овец. Это они сохранили и ещё больше развили в Приазовье овцеводство и сделали эту отрасль в ХХ веке одной из рентабельных. Время выработало определенные требования к этой профессии. Человеку, выбравшему профессию чабана, необходимо обладать теми качествами,  какими обладали чабаны с самой глубокой древности: мужеством, выносливостью, неприхотливостью, любовью к природе и животным.
Чабан большую часть времени проводит в степи, причём в любую погоду и чаще всего в одиночестве. Понятно, что нужно иметь незаурядное физическое и нравственное здоровье, чтобы изо дня в день на протяжении десятков лет выдерживать такой режим и образ жизни.
Чабан, который хотел хорошо содержать овец, кочевал с ними с места на место. Отары овец ходили по степи от Малого Янисоля до Мариуполя, Сартаны, Старого Крыма. Отары были большими - до трёх тысяч овец. Ими управляли несколько человек: главный чабан и 2-3 помощника с обученными собаками. Они по очереди готовили обед, ходили за продуктами в ближайшее село, запасались питьевой водой.
В любом греческом селе чабан - всегда уважаемый человек. Эта профессия долгое время была потомственной, переходила от отца к сыну, от старших к младшим. Выбравшему её не хотелось чем-то нарушать традиции, совершать неблаговидный поступок, ибо это означало - запятнать свой род.
С 2001г. День чабана стал традиционным. Этот праздник служит развитию и популяризации овцеводства не только в греческих сёлах, но и в других населенных пунктах Приазовья, способствует тому, чтобы и молодёжи полюбилась и стала близкой профессия чабана. В этот день овцеводы ощущают особое внимание, почёт и уважение к себе со стороны окружающих.
Праздник проходит в первые осенние дни в одном из греческих сёл Приазовья. Для проведения праздника выбирают место у водоема или в другом живописном уголке села. К месту проведения съезжаются чабаны всех возрастов, руководители хозяйства, представители греческих обществ, гости и все желающие.
 Участники и зрители размещаются вокруг небольшого костра с имитацией фигуры чабана, стоящего в раздумье у огня, опершись на герлыгу (чабанский посох). Вокруг костра в форме «подковы» постелены овечьи шкуры, кожухи (гуныс). Первый ряд занимают герои праздника. Вся обстановка передает атмосферу степи и чабанской жизни.
Программа праздника насыщена и разнообразна. Она включает ряд конкурсов, в ходе которых определяют лучшего чабана года.
В Володарском районе (селах Малоянисоль, Кременевка, Тополиное и др.) основными из них являются:
 - разделывание овечьих туш;
 - приготовление сюрпы;
 - определение по вкусу мяса (с завязанными глазами);
 - узнавание меток, используемых чабанами в отарах;
 - поимка овцы из отары и описание её характеристики;
- определение названия травы по запаху (с завязанными
   глазами);
- разжигание костра (кто быстрее и правильнее);
 - выставка собак, показательные выступления чабан
   ских собак.
Конкурсная программа чередуется с концертными номерами лучших греческих художественных коллективов, которые съезжаются  на праздник со всей области. Прославленным чабанам-ветеранам предоставляют право судить конкурсы, определить лучшего чабана и вручить призы от устроителей. Как правило, эту миссию выполняет Федерация греческих обществ Украины, которая всемерно содействует и участвует в проведении Дня чабана.
В этот же день организаторы, советуясь с руководителями хозяйств и чабанами, объявляют район и село, где будет проходить следующий народный праздник. Символом - эстафетой приема праздника является гирлыга (иоргах), её передают руководителю хозяйства, где будет проходить очередной праздник.
В день праздника все желающие могут сфотографироваться с чабанами на фоне отары овец и др. Гостям предлагают покататься верхом на лошадях, а также принять участие в различных конкурсах.
В заключение праздника всех участников и гостей приглашают к столу отведать приготовленные чабанами мясо и сюрпу. Играют музыканты, поют и танцуют гости. Все довольны, воодушевлены. Чабаны испытывают гордость за себя и свою профессию.
Звучит греческий прощальный тост: «Ола кала, ки панда какла!» - «Всё хорошо, всегда хорошо!»

Хочется верить в то, что греки в XXI веке не только сохранят национальные праздники, а дадут жизнь и новым, ибо родник народной творчести  неисчерпаем.

   Т.Богадица, старший научный сотрудник
       музея этнографии греков Приазовья, п.Сартана;                     
Л.Папуш, зав.отделом культуры Володарского
               районного общества греков
            


Для полноты картины заслуживают внимания некоторые особенности обычаев и обрядов в с.Ялта и др. селах Приазовья, записанные в своё время одним из первых исследователей греческого фольклора, известным этнографом-патриотом Эдуардом Хаджиновым, которые любезно предоставила организаторам проекта продолжатель и популяризатор его дела - жена Олимпиада Кузьминична Хаджинова.
В архиве Э.Хаджинова много записей, характеризующих менталитет, поведение, быт, культуру греков, присущее им почитание старших, традиций предков.
Он отмечал, что в большие праздники: Рождество, Крещение, Дни Святых - греки всех возрастов обычно выходили на площадь как на смотр. Здесь они с радостью встречали знакомых, делились новостями, присматривали суженых. На площади строго соблюдался порядок: женщины и девушки стояли обязательно отдельно от мужчин и парней. В старину постоять на сельской площади было единственным развлечением в выходной (праздничный) день.
Интересно и то, что ко всем большим праздникам будущая свекровь должна была дарить засватанной девушке подарки, предварительно узнав, что ей необходимо. Дарили не только одежду или обувь, но и сладости: пироги, калачи, конфеты, пряники.
Мужчины в зимние вечера забавлялись тем, что собирались по 7-10 человек поочередно в доме одного из них и, сидя на полу, вели разговоры о хозяйстве: кто корову продал, кто коня купил и т.д., а потом приходил черед сказкам. Многие греки верили в реальность сказочных образов. У парней было принято с вечера ходить по улицам, заглядывать в светящиеся окна, где собирались девушки. Вместе они шутили, поддразнивали друг друга, смеялись. Потом переходили к следующему дому. И так до 10 часов вечера. Потом по селу совершали обход десятские: нарушителей порядка вели в управу.
Э.Хаджинов описал характерный пример наказания хулиганов, избивших парня, который шел проведать свою невесту в другой конец Сартаны. В сельуправлении староста собрал стариков села, пострадавшую сторону, виновных и их отцов. По требованию старосты виновные стали на колени и так выслушивали расследование. Родственник пострадавшего хотел подать иск в суд. Но старики рассудили иначе: вместо тюрьмы всыпали нарушителям по 10 розг и посадили под арест на 15 суток на хлеб и на воду. Таковы были сельские нравы и обычаи.
Описывая сватанье, Э.Хаджинов подчеркивает: накануне этого события в семье девушки собирался совет: родители, крестные, другие родственники. Обсуждали, кто знает парня и его семью, что это за люди, какое у них хозяйство, мирно ли живут с соседями, ходят ли в церковь, не драчун ли парень, не пьяница ли?
В архиве Э.Хаджинова сохранены воспоминания старожилов о некоторых греческих календарных традициях и обрядах. В их содержании есть особенности, которые ранее не упоминались в тексте.
К примеру, в Ялте на Рождество хозяйки пекли «Христу псом» (Христов хлеб), который сохраняли до Крещения. В праздничный день священник ходил по дворам, окроплял дома, амбары. Ему подавали хлеб и дополнительно «мерку» зерна. Также в семьях было принято на Рождество выпекать «тертела» (фигурные калачи). Их смазывали бекмезом и разносили по старшим соседям.
На Крещение девушки разносили по соседям сладкую лапшу (с сухой вишней и кишмышем). В эти дни среди девушек было модным гадание. Например: если им по дороге встретится мужчина, значит выйдут к лету замуж. Какое имя у встречного мужчины - такое будет и у будущего мужа. Бросали вверх ботинок: в какую сторону упадет, туда и замуж пойдет.
На Сретенье (встреча зимы с весной), Масленицу (сырную неделю, по-гречески «Смайдъарка») 15 февраля определяли, какими будут весна и лето: если петух с лужи напьется,  значит, весна будет затяжной; если в этот день  будет «капать» с крыши или пойдет дождь, значит, лето будет дождливое.
На «Смайдъарка» не только не резали, не рубили, не кололи, но и не гладили. Нельзя было. Считалось, что иначе ребенок родится с «красными цветочками» на лице. А цыплята и телята могут родиться калечками.
На масленую (сырную) неделю заготавливали всё мучное и молочное: слоёный чир-чир с сыром, вареники с сыром, блины со сладким творогом и сметаной.
В первую неделю поста (за шесть недель до Пасхи) незамужние девушки собирилась группами по 6-8 человек у кого-то из подруг и готовили «салмайдъа» («бантики»). Сухие салмайдъа пересыпали сахаром, орехами, леденцами. К девчатам приходили парни и устраивали совместные гуляния. Ели салмайдъа, бросали деньги на блюдо в знак благодарности. Салмайдъа посылались также засватанным девушкам.
На середохрестную неделю «Ставру вдъумадъа» (третья неделя поста) пекли из теста крестики, а на 40 святых - «жаворонков».
В некоторых греческих селах устойчивыми были бытовые обряды и суеверия:
- сажу с печных груб «трусили» до начала посевных работ;
- когда начинался посев, хозяйки на сковороде не жарят, чтобы посев «не изжарился»;
- в апреле, когда заканчивалась посевная и мужчины возвращались домой, хозяйки обливали их водой, чтобы летом шли дожди;
- в июне, на преполовение (всегда в среду)  - между Пасхой и Троицей - уже можно было жарить на сковороде. Жарили пышки, смазывали бекмезом и разносили по соседям;
- если кто-то из соседей или родственников приносил молоко, то при возвращении посуды (ведро или бутыль) в неё клали хлеб с солью;
- если шли за закваской, клали в кружку соль.


Warning: imagepng(): Unable to open './images/captcha/4f07d3f98bacbcb9dbe1bcaac50d5618.png' for writing: Permission denied in /var/www/html/greeks.ua/library/Zend/Captcha/Image.php on line 557

Назад

 
  • Επιστημονική και εκδοτική δράση

 
  • Αρχική
  •  
  • Ιστορία
  •  
  • Πολιτισμός
  •  
  • Πύλη Επιχειρήσεων
  •  
  • Ακίνητα
  •  
  • Κατάστημα



© Έλληνες της Ουκρανίας, 2008 - 2015 Νομική πληροφορία και προϋποθέσεις χρήσης Περί Πύλης